— Не могу поверить, что Парминдер Джаванда отказалась к нему прийти, — без конца повторял он срывающимся голосом.
Саманта поднялась со стула, прошла мимо Ширли, обняла Майлза и поцеловала его в густую шевелюру с проблесками седины, вдыхая хорошо знакомый запах.
Ширли выговорила пронзительным, сдавленным голосом:
— Ничего удивительного, что она отказалась. Ничего удивительного. Какой кошмар.
От прежней жизни, от прежней уверенности ей осталось лишь одно — атаковать знакомые цели. Шок вытеснил практически всё: она уже не знала, во что верить, не знала даже, на что надеяться.
Человек в операционной — не тот, за кого она когда-то выходила замуж. Если бы она могла вернуться в счастливое время уверенности, когда не было ещё того ужасающего сообщения…
Возможно, ей следует закрыть сайт. Полностью уничтожить форум. Она боялась, что Призрак снова вернётся, чтобы повторить эти жуткие вещи…
Ей хотелось немедленно отправиться домой и заблокировать сайт, а заодно раз и навсегда уничтожить «Эпипен»…
«Он видел… Я уверена, он видел…
На самом деле я бы никогда на это не пошла.
Я бы на это не пошла. Просто я была вне себя. А так бы никогда этого не сделала…»
А что, если Говард оклемается и первым делом скажет: «Увидев, что со мной творится, она мгновенно выбежала из комнаты. Но „скорую“ вызвала не сразу. У неё был большой шприц…»
«Тогда я скажу, что у него поражён мозг, — с вызовом рассуждала Ширли. — А если он умрёт…»
Рядом с ней Саманта обнимала Майлза. Ширли рассердилась: это она должна быть в центре внимания; именно её муж лежал наверху и боролся за жизнь.
Ей давно хотелось стать второй Мэри Фейрбразер, трагической героиней, вокруг которой все ходят на цыпочках. Кто же мог подумать…
— Ширли?
Рут Прайс в сестринской форме поспешно вошла в комнату; её худощавое лицо выражало тревогу.
— Я только что узнала… Не могла не прийти… Ширли, как ужасно, я вам так сочувствую.
— Рут, дорогая, — сказала Ширли и встала, позволяя себя обнять. — Это очень трогательно с вашей стороны. Очень трогательно.
Ширли не без удовольствия знакомила свою приятельницу, работавшую в больнице, с Майлзом и Самантой и у них на виду принимала жалость и сочувствие. Мало-помалу она ощутила вкус вдовства — в том виде, в каком оно ей представлялось…
Но Рут вернулась на дежурство, а Ширли вновь опустилась на пластмассовый стул и предалась своим неприятным мыслям.
— Он поправится, — нашёптывала Саманта Майлзу, склонившему голову ей на плечо. — Я знаю, он выкарабкается.
