Искреннее сочувствие Рут распространялось в первую очередь на тех, кто, с её точки зрения, был похож на неё. «Нет, нет, нет, нет», — твердила Мэри, и это инстинктивное неверие эхом отзывалось в душе Рут, увидевшей себя на её месте.
Гоня прочь эти мысли, она обернулась и посмотрела на Саймона. Его светло-каштановые волосы совсем не поредели, фигура оставалась жилистой, как в двадцать с небольшим, а морщинки у глаз только добавляли ему привлекательности, но Рут, после долгого перерыва вернувшаяся к своей профессии, вновь осознала, сколь уязвимо, тысячу раз уязвимо человеческое тело.
В молодости она была куда менее чувствительной, а нынче радовалась уже тому, что все они живы.
— Неужели ничего нельзя было сделать? — спросил её Саймон. — Подключили бы какой-нибудь аппарат.
Он возмущался, как будто медицина в который раз показала свою никчёмность, не совершив самого простого и очевидного.
Эндрю внутренне злорадствовал. Он заметил, что в последнее время отец, заслышав из уст матери медицинские термины, непременно высказывает дурацкие, невежественные соображения.
Кровоизлияние в мозг. «Подключили бы какой-нибудь аппарат». А мать и бровью не повела. Как всегда. Эндрю жевал хлопья «Витабикс» и закипал ненавистью.
— Когда его привезли, было слишком поздно, — сказала Рут, доставая чайные пакетики. — Он скончался по дороге в больницу.
— Чёрт побери, — бросил Саймон. — Сколько ж ему было, лет сорок?
Но Рут уже переключилась на другое:
— Пол, у тебя на затылке колтун. Ты когда-нибудь причёсываешься?
Она достала из сумки щётку для волос и сунула её сыну.
— А какие-нибудь признаки были? — допытывался Саймон.
Пол водил щёткой по густым, спутанным волосам.
— Кажется, пару дней его донимали сильные головные боли.
— Угу. — Саймон жевал тост. — А ему — хоть бы что?
— Ну, он не придавал этому значения.
Саймон проглотил.
— Значит, судьба такая, — с видом знатока изрёк он. — А вообще надо было за собой следить.
«Как мудро. — Эндрю едва сдерживал презрение. — Какая глубокая мысль.
Выходит, человек сам виноват, что у него в мозгу лопнула артерия. Самодовольный старпёр», — молча бросил он в лицо папаше.
Саймон ткнул ножом в сторону старшего сына и объявил:
— Да, между прочим: этот у нас пойдёт работать. Пицца-Тупица.
Рут испуганно переводила взгляд с мужа на сына. У Эндрю на багровых щеках проступили свежие угри; он уставился в миску с бежевым месивом.
— Да-да, — подтвердил Саймон. — Ленивому засранцу придётся зарабатывать самому.
