– Да, – ответил муж и отошел в сторону, присев на корточки перед бездыханным телом жемчужного дракона.
Мама медленно, словно не веря, что идет, ступала по земле. Она продолжала прижимать руки к груди. Она всегда такая. Любой стресс переживает молча, в себе, не кричит, не бьет посуду, но переживает так, как никто другой.
– Мам, – прошептала я и тут же попала в крепкие объятия родительницы.
– Анютка, родная моя.
Я расплакалась у неё на плече. Мама осторожно гладила меня по волосам, но я знала, что в её глазах тоже стоят слезы.
Отстранившись, я посмотрела на неё и шмыгнула носом, взяв маму за руки.
– Значит, ты из этого мира и не могла вернуться сюда?
– Да, как ни старалась, – кивнула она и посмотрела на Джара. – Так это было проклятье?
– Меня кто-то проклял? Нелон? – нахмурилась я. – Помню, что ты рассказывал, будто этот артефакт снимает проклятья, независимо от того, кто их накладывал.
– Давай не здесь. Нам надо уходить.
– Что с Доранком? – спросила мама, оглядевшись. – Ты его…
– Жив, – кивнул Джар, – он под истинным огнем.
Если не выбрался. Но к нему придется идти пешком – оборачиваться в этом мире еще раз я не решусь.
– Правильно, – кивнула мама, – но если Доранк создавал этот мир для меня, то, значит, я могу перемещаться по нему. Попробуем.
Она сделала какой-то жест, после чего открыла портал. Восхищенно вздохнув, она обратила внимание на свои руки.
– Как я соскучилась по магии… это удивительно.
Родительница посмотрела на меня с улыбкой, и я, приобняв её за плечи, шагнула вместе с ней в портал.
Мы вышли на плато. Доранк был объят истинным огнем. Джар махнул рукой, сбрасывая языки пламени, и анимаг упал вниз. Дрожа, он попытался подняться, но не смог. Джар схватил его под мышки и усадил, привалив спиной к скале. Темные волосы мужчины слиплись от крови и пота, одежда местами разорвана, а местами – подпалена, на лице – изнеможение и апатия.
– Откроешь нам проход? – спросил Джар, наклонившись к нему. – Будем тебе весьма признательны.
Доранк перевел взгляд на маму.
Это был взгляд, полный нежности и любви. Он пятьсот лет просидел в картине. Пятьсот лет хранил свою любовь! Способен ли на такое кто-то из нас? Я невольно прониклась уважением к этому мужчине.
– Я вас не держу, – прошептал Доранк. – Можете идти.
– Идем с нами, – проговорила я, сделав шаг вперед. – Нелон мертв. Тебе больше некому мстить.
– Я останусь здесь, – покачал головой, – я совершил слишком много преступлений. Марк был прав: я помог ему убить моих собратьев.
