На самих книгах, кстати, не было ни пылинки. Я не стала терять времени и открыла первую же книгу. «Автобиография Марка Лабрента». Это то, что нужно.
Так я подумала сначала… но сведений об интересующей нас картине там не нашлось. Почему сам Лабрент не хотел писать об «убийце»? Если он, конечно, был на той картине. Ладно, переходим к следующему талмуду!..
– Смотри, – отвлек меня Джар минут через пять. Он склонился над раскрытой книгой. – Кажется, нашел.
Я поспешила к нему. Дракон отступил в сторону. Мы вновь оказались непозволительно близко, плечом к плечу.
Его близость определенно волновала, а еще… я стала замечать, что чувствую его. Даже не смотря на его лицо, знаю, какие эмоции Джар испытывает в ту или иную минуту.
Перед нами было уменьшенное черно-белое изображение той самой картины. Я шумно выдохнула. Убийцы в кресле там не было! Хоть картина и называлась «убийца», но его она не изображала. Я перевернула страницу, чтобы прочитать описание: может, если тот, кто прятался в основном полотне, исчез, он исчез и со всех копий?
Но описание лишь подтверждало то, что нам уже удалось узнать.
Но чтобы убедиться, я потянулась к следующей книге и, открыв её на первой странице, задумалась. Здесь кое-чего не хватало. Изображений самого художника. Я стала открывать каждую рукопись под заинтересованным взглядом Джара на первой странице и лишь в одной из биографий нашла портрет художника и короткую малосодержательную статью его современника.
– Тут нет ни одного портрета Марка Лабрента, не считая этого автопортрета, – задумчиво произнесла я.
– Но если судить по очерку, сходство портрета с оригиналом было минимальным.
– Каждый человек видит себя лучше, чем он есть на самом деле, – пожал плечами Джар. – Или просто он хотел остаться в памяти потомков красивее, чем был в жизни.
– Ты прав, – со вздохом кивнула я, понимая, что прицепилась к сущей мелочи. – Зато теперь мы знаем, что на этой картине изображен только труп. Никакого убийцы там не было.
На последнем слове я замерла, услышав шум на лестнице, ведущей сюда.
Джар, шумно выдохнув, притянул меня к себе и, обхватив ладонью мой подбородок, прошептал:
– Скажем, что мы хотели уединиться. Притворись моей… всего на пять минут.
И прикоснулся к моим губам в удивительно сладком поцелуе.
Нас поймают! Нас определенно поймают!
Впрочем, не важно. Пусть ловят. Зато я буду сидеть в одной камере с Джаром и смогу его целовать постоянно!"
"Ой, дура! Не о том я думаю, совершенно не о том.
