Часть покоев? Получается, каждая наложница живет в подобной роскоши? Да блин! Оказывается, чтобы хорошо жить, надо было штудировать камасутру, а не университетские учебники…
Но, как говорится, поздно бить боржоми — университетский снобизм заставил меня поморщиться. Вместо того, чтобы восхищаться сытой жизнью дамочек легкого поведения, я подумала о развращённости правителя: мужик, пользуясь своим неограниченным состоянием, просто создал человеческий… то есть женский зоопарк. Гм… контактный зоопарк, если быть точнее.
И восхищаться тут было совершенно нечему.
С этой мыслью я вошла вслед за служанками в огромную, дорого обставленную спальню. К сожалению, я не смогла досконально оценить обстановку места, где мне предстояло ждать Найви, потому что всё моё внимание оказалось обращено на исполинских размеров кровать, стоявшую прямо посередине спальни.
Тяжелые резные столбы (не столбики, а именно столбы) поднимались вверх, к самому потолку, и были покрыты со всех сторон тяжелым бархатным пологом.
Получалась, такая своеобразная палатка внутри комнаты.
«Интересно, у кого такая отвратительная фантазия? Эта красота осталась от предыдущей жилички или за подобное «чудо» надо благодарить вкус самого правителя?»
Я вот ещё помнила, что в средневековой Европе подобные пологи делали от сквозняков и всяких мелких мошек.
У радскар вроде с гигиеной отлично — вот, даже, целые бассейны вместо ванн.
«Тогда зачем балдахин? Мистика».
—Госпожа, прошу вас.
Служанка помогла мне забраться в кровать, а затем улыбнулась и пожелала самой прекрасной ночи на свете.
А затем, ещё не дав мне даже слова сказать в ответ, хлопнула в ладони, отчего тяжелая ткань балдахина пришла в движение, упав вниз — я оказалась внутри палатки, отрезанная от внешнего мира.
—Спокойной ночи, — услышала я сквозь ткань тихие пожелания остальных служанок. А затем хлопнула тяжелая дверь.
Глава 8"
"Я осталась одна в полной темноте. Под простынями, но без ночнушки.
Вообще, я даже дома голой не сплю, всегда трусы с футболкой надеваю. А тут чужая кровать и невесть какой чистоты простыни. Благо, что судьба занесла меня в далекое будущее, а не прошлое — медицина по сравнению с нашим временем шагнула далеко вперед, и опасаться чего-то серьёзного не стоило. Но всё равно было неприятно. А потом ещё темнота, тишина и двусмысленность всего происходящего, давили на меня не хуже, чем стопудовая гиря.
