Наоборот меня тотчас отвели в ещё одну комнату, не на вешалке, парящей прямо посередине комнаты ( ох уж эти новые технологии), висело обалденное… непередаваемо красивое алое платье.
Плотный красный шёлк на лифе плавно переходил в легкую дымчато-алую многослойную органзу (или какой-то похожий материал). Всё платье сияло… за счёт многочисленных драгоценных камней, которыми оно было украшено.
— Повелитель велел украсить платье аратом, — протянула служанка, правильно поняв моё изумление. — Этот камень изумительно подчеркивает платье.
«Ещё бы не подчеркивал», — иронично подумала я. — «С такой стоимостью-то…»
Арат, насколько я слышала, был примерно в раз двадцать дороже самого чистого и дорогого природного бриллианта. До этого момента я видела арат только однажды — на галстуке одного из очень высокопоставленных военных. Один крохотный арат.
А тут — целая россыпь.
— Вы порадовали ночью, повелителя, госпожа, — мерзко захихикала служанка, ей завторили все остальные.
— Когда господин Днарр увидит на вас столько аратов, он несомненно будет доволен своей дочерью.
Получается, это платье, в конце концов, окажется на настоящей дочери Днарра?
Я удивлённо покосилась на служанок. То есть они сейчас хихикали как шакалки, думая, что меня заденет эта ерунда, так что ли?
Да, соглашусь, платье было безумно красивое и ещё куда более дорогое. Но… разве всё это могло сравниться с теми звёздами, под которыми я летала вчера ночью?
Я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.
Всего только одна ночь под чужим именем — вот она, цена моего счастья. Жизнь несправедлива, и мне это надо как-то принять.
—Одевайте её, — рявкнула старшая служанка, не удосужившись даже добавить обязательное «госпожа». Но меня это сейчас вообще не волновало. Потом, наверное, мне станет обидно, появится злость — как на служанок так и на их хозяев, но сейчас… сейчас, чувствуя, как платье окутывает моё тело, я думала о мужчине, который прислал мне это платье.
О его поцелуях, которые зажигали мою кожу, о его прикосновениях, которые согревали меня даже изнутри. Неужели так бывает?
А потом я провела рукой по тонкому материалу платья и вдруг поняла, что все мои воспоминания краденые. Платье это чужое, не моё. И вчерашняя самая лучшая ночь в моей жизни — тоже не моя. Украденная, одолженная ночь.
Я прикусила губы, чувствуя, что готова расплакаться — слезы уже подступили к уголкам глаз.
