Стоило мне только это понять, как я учащенно задышала. И, пытаясь развеять наваждение, решила нагрубить ему. Сделать больно. Он же мне сделал.
— А с чего ты вообще взял, что Лешка твой сын?
Сказала и тут же осеклась, прикрыв рот ладонью. Что я творю, боже?"
"— Рус… — испуганно шепнула я тут же, потому что сейчас смотреть на Вострова было страшно. Глаза потемнели настолько, что почти сливались со зрачком. Лицо словно высекли из гранитного камня, и ни одна жилка не дергалась, на лбу только проступила голубая венка.
Востров приблизился ко мне, наступив на цветы, я поняла это по хрусту, потому что все еще не отрывала взгляда от бывшего мужа, который, как самый настоящий хищник, приближался сейчас к загнанной лани. А лань билась в панике, но билась лишь в душе, потому что с места сдвинуться она никак не смогла.
— Алексей. Мой. Сын, — вкрадчиво произнес Руслан, когда его лицо замерло в считаных миллиметрах от моего. Мне пришлось сильнее задрать голову, потому что Востров был все еще значительно выше меня.
Глупо было надеяться, что Руслан начнет расти вниз. Но сейчас он казался еще выше, чем прежде. — Сначала, увидев твой маленький живот, — он дернул губами, наверное пытался выдавить улыбку — безуспешно, — я именно так и подумал. Потому что он никак не тянул на восьмой или девятый месяц. Да что там, я бы даже пятый на вид ему не дал. — Венка на его лбу стала менее заметной, но дернулась жилка на шее. Я не понимала, как успевала все это замечать, ведь как загипнотизированная все это время смотрела лишь в его глаза.
— Но я давно не делаю выводы сгоряча, Лия. Поэтому ты быстренько собираешься, пока Софья Павловна гуляет с Алексеем. Потом мы ему все рассказываем, затем мы всей нашей очень дружной семьей уезжаем в Москву. Ставим голубенькие штампики в паспорта и устраиваем Алексея в хорошую школу, а не то, что здесь…
Руслан чуть качнулся ближе ко мне, я даже успела почувствовать его дыхание на своих губах, а затем он выпрямился, отшатнувшись от меня.
— Теперь все понятно?
— Какие еще штампики? Руслан, что ты городишь? Только не говори, что все еще меня любишь, — всхлипнула я, неожиданно вспомнив его заверения о любви, которыми он осыпал меня три года назад, и тут же захотела надавать себе по щекам.
Идиотка.
— Нет, — Руслан кашлянул, — нет. И не буду, — добавил зачем-то. — Я тебя отпустил. Мне было тяжело, не спорю. Я пошел на поводу у твоих желаний. Усвоил урок, — улыбнулся он краешком губ, а у меня холодные мурашки по коже побежали.
