Но, честно говоря, я даже сама себе не поверила.
Все остальное время я провела с сыном наверху и, лишь когда он уснул, вернулась в спальню. По пути опять заглянула в гостиную и покачала головой. Руслан спал уже не сидя, а лежа, но все так же в костюме. Хорошо хоть, он меня послушал и разулся.
В спальне меня ждал сюрприз. Тот самый белый костюм, в руках с которым меня и застал сын. Я как раз рассматривала его и занималась самобичеванием. Даже пуговицу нашла — она лежала все так же в кармане. Почти восемь лет прошло, а руки не поднимались выкинуть ни прямую юбку, ни этот удлиненный пиджак, ни короткий топ.
Я подошла к кровати, провела ладонью по мягкой ткани и, подхватив вешалку, запихала костюм обратно в один из шкафов.
Намного проще было восемь лет назад оставить все здесь, забрав с собой лишь то, что не напоминало бы о Руслане. Три года назад я вообще не думала об этом и не заглядывала в шкафы. Сейчас же приходилось перебирать все эти вещи и мелочи и невольно думать о каждой. Почти вся моя одежда напоминала мне о каких-то событиях или о том, как Руслан нетерпеливо с меня ее стягивал.
Сдержав очередной поток слез, я взяла пижаму, привезенную с собой, и вернулась на второй этаж к сыну, на этот раз даже не заглянув в гостиную по пути. Уткнувшись носом в любимую русую макушку и крепко обняв Алешу, я мгновенно вырубилась, а наутро проснулась позже него. Часы показывали одиннадцатый час, а ребенка рядом не было.
— Алеш! — крикнула я, когда вышла к лестнице и начала по ней спускаться, но никакого ответа не последовало.
Лешка часто в выходные просыпался раньше меня, насыпал себе хлопья и завтракал ими, предпочитая дать мне выспаться. Дома, в своей маленькой квартирке, я за него не переживала, он бы никуда один не ушел, и ничего бы с ним не случилось. Но тут же! Тут даже лестница была. В голове мигом проплыл целый поток картинок со всевозможными несчастными случаями, которые я отгоняла от себя еще быстрее, чем сбегала по лестнице.
Господи, да здесь же даже выход на террасу был открыт!
— Леш! — прокричала я еще раз и побежала в гостиную.
Руслана не было, так же как и пледа. Я, косо глянув на террасу, обозвала себя мысленно паникершей и побежала на кухню. Конечно же, там была записка. Как и вчера. Но испугалась я знатно. За что Вострова просто хотелось убить.
«Алексей просил тебя не будить».
Я с такой силой плюхнулась на стул, что чуть не отбила себе попу, но злость на Руслана не стала меньше… нет-нет. Мне по-прежнему хотелось убивать.
