Так же и с тем маленьким белоснежным котом. Я листал ленту в Истаграме, и вылетела реклама какого-то заводчика. Увидел малыша и понял, что он достойная пара для моей Кнопки.
В общежитии с котами жить было нельзя, и, как только родители Лии переехали в другой город, кот отправился на пмж ко мне. Сама же хозяйка кота побаивалась даже по вечерам у меня задерживаться, а я ощущал, как у меня пар из ушей валил, настолько сильно я ее хотел. Представлял себя тем чайником, у которого подпрыгивала от пара крышка.
Правда, у меня подпрыгивала совсем не крышка при виде Лии, но я терпел. Хотелось стать для нее особенным.
Тогда я еще не понимал своих желаний, решил, что это блажь, которая рано или поздно пройдет. Уговорил себя наслаждаться тем, что есть. Просто Лия была маленькой и хрупкой и будила во мне столько нежности и одновременно необузданной страсти, что ее хотелось оберегать, защищать и охранять, в том числе и от себя. Но все же я слишком эгоист — кажется, я уже об этом говорил.
Все вышло спонтанно. Пока я планировал, подгадывал время и место, моя девочка приехала ко мне с чемоданом.
— Я знаю, что это слишком нагло с моей стороны. Но я безумно скучаю по Снеже и не могу жить вдали от него, пока он растет, — тихо произнесла она и скромно улыбнулась, когда я после работы зашел на кухню, полную ароматных запахов. Лия развела руки в стороны, и полы тонкого халатика разъехались, демонстрируя мне красивое кружевное белье нежного голубого цвета. Больших намеков мне не требовалось.
"
"К ужину в тот вечер мы так и не притронулись, я просто отправил все свои планы к чертям и накинулся на Лию как обезумевший зверь, прямо там, на кухне. Почти три месяца ожидания сделали из меня настоящего одержимого первобытной похотью мужчину. В тот самый первый раз я не был нежен, я просто брал Лию, не сдерживаясь, мало о чем думая. Да вообще ни о чем не думая. Сжимал ее руки и бедра, оставляя на нежной коже отметины, кусал губы, царапал ее щеки и грудь отросшей щетиной и вбивался в нее, надеясь срастись с ней навсегда.
Чуть позже я отнес ее в душ и после того, как сам смыл с нее кровь и следы нашей страсти, крепко прижал Кнопку к себе, хрипло прошептав в макушку:
— Никогда тебя больше не отпущу.
— Не отпускай, — всхлипнула она и, повернувшись, взяла мое лицо в ладони, встала на цыпочки и прикоснулась к моим губам в нежном трепетном поцелуе.
Это было озарение. Помутнение. Наваждение.
