Он становится как прежде: ласковым, милым и порой даже заботливым. Говорит, что погорячился, дураком был. Постарается исправиться. Что понял, как ошибался, и лучше меня никого нет.
Он и правда старался. Худо-бедно, но все же. С ребенком не помогал, по дому тем более. Но не унижал, не растаптывал раз за разом и на том спасибо. Я продолжала разрываться между ребенком и работой, откладывая копейку к копейке. На всякий случай.
Все было относительно хорошо. До сегодняшнего дня.
***
– Да мне плевать.
Мне нужно поговорить с тобой.
– Что, прямо сейчас?! Ты видишь же, что у дочери истерика! Ей спать нужно!
Не понимаю, что сказала не так, но лицо Лёни ожесточается. Он не скрывает злость и ярость. И обращены они…на нашу девочку! Аня это чувствует и ревет сильнее. Она боится.
– Аня – не моя дочь. Говорила мне мать, что девчонка совсем на меня не похожа…
Грудь как будто каменной плитой придавливает – воздух спирает, голова мгновенно начинает кружиться.
Что за чушь он несет?!
– Лёня, ты что, пьян?! – принюхиваюсь, но алкоголем от мужа не пахнет. – Что за бред ты несешь?!
– Думала, что сможешь скрыть от меня и навязать чужого ребенка?! – шипит муж, надвигаясь. Отступаю назад, сильнее прижимая малышку к себе. Обнимаю так крепко, чтобы защитить от всего на свете. Она уже даже почти не всхлипывает. Проваливается в сон от усталости. – Молодец, Олеся, долго же ты дурачила мне голову. Но нашлись добрые люди.
Что ты на это скажешь?!
Муж тычет мне в лицо какой-то бумагой. На ней графики, таблица с цифрами, аббревиатуры. Много умных слов. Которые решительно не желают складываться в понятные предложения.
Но взгляд цепляется за выделенное жирным шрифтом.
«Предполагаемый отец исключается как биологический отец ребенка по причине…»
Перечитываю несколько раз, но все равно в голове не укладывается.
– Что это?
– Результат теста ДНК на отцовство. И он отрицательный.
Ты, шалашовка мелкая, нагуляла где-то ребенка на стороне и все это время слезливо внушала мне, что я ее отец! – выплевывает Лёня. Его глаза горят бешенством, а ладони сжимаются и разжимаются в кулаки. Я поворачиваюсь к нему так, чтобы, если он решится поднять руку, удар не пришелся по Ане. К сожалению, уже были прецеденты…
– Что. Ты. Несешь?! – шиплю, покачивая дочь и вся трясясь от кошмара, в который оказалась втянута.
