– Если уж приняла у Шона помолвочное кольцо, выходи замуж. Кстати, на свадебном приеме новоиспеченным мужу и жене не обязательно оставаться до конца банкета. Жрец проведет церемонию, вы примете поздравления, посидите часик и уйдете.
– А ведь верно, – протянула я. – Эд, ты – гений!
Местный этикет допускал такую возможность. Сбежать с собственной свадьбы – это ж чудесно! И пусть высшее общество перемывает нам кости, главное, мне не надо будет это слушать и делать вид, что не слышала.
– Раз со свадьбой мы решили, надо определить день! – перешел к самому главному Шон, – думаю, дней через двадцать как раз…
– Нет-нет, это слишком рано, – запротестовала я.
В результате недолгих переговоров, церемонию назначили на последнюю неделю сентября. В это время как раз спадала жара, и устанавливалась комфортная погода. В общем, за завтраком в семейном кругу мы объявили о дне свадьбы.
Эдмунду отдохнуть так и не удалось. Скоро прибыл гонец из ближайшей деревни, оказалось, один из мостов через реку частично обвалился.
Надо было оценить урон и решить, что делать дальше.
– Прости, Ила, что мало времени провел с тобой, но дела требуют внимания, – повинился он, седлая лошадь.
– Ничего страшного! Мне тоже пора. В театре тоже много дел."
"Брат крепко меня обнял, легко запрыгнул в седло, и напоследок крикнул:
– Обязательно напиши, как доберешься!
После того как уехал Эдмунт, отправились и мы. И уже через сутки прибыли в столицу. Быстренько приведя себя в порядок, я отправилась в театр.
На пути в кабинет Юранса мне встретились лишь две уборщицы и пара работников сцены. Все очень странно на меня смотрели.
У кабинета режиссера толпились какие-то люди. Немолодой мужчина, лет пятидесяти, с куцей рыжеватой шевелюрой, едва прикрывающей наметившуюся лысину, окинул меня неприязненным взглядом и приказал:
– Становитесь в конец очереди, милочка, вы пришли последней!
Проигнорировав заявление рыжего, я уверено зашагала к двери.
– Ку-уда?! – выкрикнул еще один немолодой мужчина, попытавшись меня задержать, но я ловко поднырнула под его руку и распахнула створки.
За столом сидел взъерошенный Юранс.
– Что здесь происходит? – строго спросила я.
– Ох, Ила, ты вернулась!
На лице владельца театра промелькнула целая палитра чувств: радость, облегчение, потом злость и обида.
– Конечно!
– Надолго пришла? – уже совсем другим тоном спросил он.
– До вечера, – пробормотала я, не понимая, как еще отвечать.
Выглядел режиссер уставшим.
