И если даже Тьянмира и Людвиг пойдут на мировую, репортеры не отстанут. Обязательно заинтересуются, почему это такие алчные люди отказались от мысли ограбить вдову. Призрак прекрасно впишется в эту историю.
– И вы не боитесь, что пострадает ваша репутация?
– Моя-то почему должна страдать? Вон даже призрак явился с того света, чтобы восстановить справедливость и защитить меня.
Йорван рассмеялся.
– Да уж, вы, похоже, все можете повернуть себе на пользу.
– Было бы что поворачивать! Я обязательно поговорю со слугами и постараюсь, чтобы они подали информацию прессе в нужном свете.
Кстати, о прессе, где там ваш репортер?
– Одну минуточку, сейчас напишу ему записку и отправлю посыльного.
Еще около получаса мы обсуждали другие проблемы. Например, Кевина – внука Жерара, надо было чем-то занять на время операции. Йорван предложил вообще переселить актера в приличный доходный дом в торговом квартале. Среди простых людей, которые живут в этом районе, вряд ли кто-то мог бы видеть графа Дье Эвиль, чтобы найти сходство с Жераром.
Кроме того, в некоторых доходных домах можно было договориться, чтобы с мальчиком посидела няня. Йорван как раз знал один такой.
Мысль показалась мне здравой, хотя, уверена, что отметить внешнее сходство бедного актера и графа дье Эвиль могли немногие. В последние два года Дориан очень сильно похудел и поседел, превратившись из полного, всегда чисто выбритого пожилого брюнета в худощавого седого старика с короткой бородкой.
Кроме того, за эти годы он почти ни с кем не встречался. Тем не менее бедный актер в лучшей гостинице города будет привлекать лишнее внимание. Желательно все же перевести Жерара и Кевина из центра в этот доходный дом.
– Что-то Марис не идет, – Йорван обеспокоено посмотрел на часы.
– Знакомый репортер?
– Да, может быть…
Закончить фразу адвокат не успел, в приемной что-то разбилось, а через доли секунды завизжала секретарша.
Йорван мгновенно оказался у двери, распахнул ее и пораженно воскликнул:
– Марис, боги милосердные, что с тобой произошло?!
Опа! Это, кажется, репортер пришел.
Я опасливо выглянула в приемную из-за спины адвоката. Высокий, сухопарый, молодой мужчина лет двадцати-двадцати пяти, смуглый и кучерявый, едва стоял, прислонившись к стене. Его лицо опухло, из носа текла кровь, разбитые губы мешали говорить. Одежда испачкана, короткое темное пальто порвано, пуговицы с жилета оторваны.
