Случайные напарники

Я специализируюсь на

старинных усадьбах и замках, но об «Особняке

неупокоенных душ» не слышала никогда.

— Хм, молодость, наивность, — пропела леди

снисходительно и протянула руку за пирожным, —

ради выпечки Вашей кухарки, милейшая леди

Патриция, я готова приезжать в пансион каждый

сезон и жить по неделе, а то и две.

Лицо профессора помрачнело, а его супруга

расцвела и стала обсуждать с хозяйкой меню на

ужин. Леди Рабуш на вид было лет сорок пять, однако белоснежная кожа лица без единой

морщинки намекала мне, что ей на самом деле

намного меньше, просто жизнь с пожилым

супругом накладывала свой отпечаток и делала

старше.

и заколоты в небрежный пучок. Зеленые с

коричневыми вкраплениями глаза то лучились от

радости, то меркли, стоило ей их только перевести

на профессора. Леди была в темно-зеленом

фланелевом платье с белой кружевной отделкой по

краям стоячего воротничка и отложных манжет, а

на груди висели золотые часики.

— Гелеон,

а

ты

уже

помолвлен? —

неожиданно обратилась к юноше леди Рабуш, отчего у профессора поползли брови вверх.

— Нет, в нашей семье традиция — все

помолвки только по окончании академии, —

ответил он и поблагодарил хозяйку за наполненную

в очередной раз чашку.

— На здоровье, голубчик, — улыбнулась

она, — я сразу поняла, что добирались вы с сестрой

долго, проголодались. Послушайте меня, я много

лет живу на свете, не занимайтесь сегодня своими

дипломами. Отдохните, а завтра с новыми силами

сделаете больше.

— Да, похоже, они большую часть пути

вообще пешком проделали, — ухмыльнулась леди

Рабуш и вновь обратилась к Гелеону, — вы с

сестрой из бедной семьи, не так ли? Откуда я

поняла? Посмотрите на ее руки, они в мозолях, и

видно, что стирать свои чулки ей приходится

самой, значит, прислуга отсутствует. У тебя руки не

лучше. Да и странная традиция…выходит, пока не

заработаете несколько десятков тысяч къярдов, за

Вас приличную девушку ни один отец не отдаст.

— Рабуш! Что ты себе позволяешь? —

возмутился профессор, с удивлением рассматривая

леди. — Ты так рассержена моим отказом остаться

здесь еще на неделю, что готова искусать всех

вокруг?

— Ах, оставь меня, Джордж, — вспылила

леди и, демонстративно поставив чашку на стол и

положив недоеденное пирожное на блюдце, поднялась, — простите меня, Патриция, у меня

пропал аппетит. Пойду погуляю, а то боюсь, что и

ужин проигнорирую по этой же причине.