Пытаясь хоть как-то спастись от драконьего огня, я катилась вперед по завалу и забилась под широкий кусок крыши.
Лагерь гудел. Маги с новыми силами бросились в бой, Лифар прикрывал их сверху, поливая тонкой острой огненной струей вокруг Хельма, не давая ему ни сбежать, ни прорваться дальше. Р’ханда начали оттеснять туда, где угрожающе светились ловушки.
Хельм злился, хотя снисходительная усмешка по-прежнему не сходила с его губ. Жесткий прищур, отрывистые движения, в глазах беснующееся дьявольское пламя. Он продолжал отступать, оказываясь все ближе к ловушкам.
Еще пара метров, и одна из них сомкнется на разбушевавшемся джинне…
Он упал на колени и со всей яростью ударил кулаком по земле. Она вздыбилась, застонала, задрожала, и тут же на лагерь обрушился настоящий камнепад. Булыжники размером то с кулак, то с голову падали, разрушая дома, выбивая куски из-под ног. Стражники пытались укрыться — кто под крышей, кто под магическим щитом, а дракону пришлось сделать крутой вираж, чтобы не попасть под каменный град.
Я лишь глубже забилась под остаток кровли и молилась, чтобы мне ненароком не пробило голову.
Ряды защитников смешались.
Хельм довольно оскалился и, пользуясь небольшой передышкой, запрокинул голову, рассматривая Лифара. Тот уже разворачивался над лагерем, тяжело взмахивая черными крыльями."
"Р’ханд поднял руку, снова призывно раскрывая ладонью. Воздух вокруг задрожал, заискрился, принимая облик предмета. Копье. Длинное, черное как бездна. Только стальной наконечник сверкал, ловя острыми гранями отблески пламени.
Хельм дождался, когда Лифар подлетит ближе, замахнулся и метнул копье. Он точно знал, где броня у дракона была наиболее уязвимой и теперь ударил именно туда.
Копье пробило крыло насквозь…
Над Дестиной разнесся ужасающий рев дракона, полный боли, злости и недоумения. Лифар завалился на бок и, несуразно махая здоровым крылом, начал падать. Ему хватило сил только на то, чтобы не рухнуть прямо на площадь, на людей. Он спикировал в сторону драконьего лежбища и гулко врезался в землю.
Все замерли, затихли, растерянно глядя на небо. В этой неестественной, натянутой тишине отчетливо раздался жесткий голос Хельма.
— О, да! — громко протянул он, не скрывая кровожадного восторга. Красные глаза светились триумфом и какой-то мальчишеской радостью.
…А через мгновение на площади его уже не было. Он просто ушел. Разворотил к чертям собачьим половину лагеря, ранил дракона, людей и ушел.
Сирена смолкла.
