Заставить фею сожрать свою волшебную палку, оторвать руки ведунье, лекарку выпотрошить, а головы магов насадить на копье и отнести к лагерю, чтобы все полюбовались. От кровавой картины внутри стало приятно, всколыхнулся голод. Лютый, злой, неумолимый. Поймать. Убить. Причинить столько боли, чтобы смерть показалась им сказкой. Сломать.
Чернильные вихри срывались с рук, сталкивались с огнем, разлетаясь горьким пеплом, вгрызались в лед, рассыпаясь миллионами жгучих искр. Вокруг серая мгла, будто мы все утопали в грозовом облаке.
Раскаты грома, всполохи. Гул урагана и рев землетрясения.
И вдруг поверх всего этого, вспарывая нервы на живую, раздался рев. Дикий, злой…полный боли и страха. И одновременно с этим у меня внутри что-то оборвалось, со звоном разлетелось вдребезги, выплеснулось наружу разнося в лохмотья этот несчастный защитный купол, расшвыривая всю компанию миротворцев, решивших меня перевоспитать.
Все они не важны. Имеет значение только тот, кто кричал.
…Когда пыль и мгла осели я увидел черную тварь.
Такую, что даже в самом жутком кошмаре представить сложно. Исполинская туша, состоящая из нелепых отростков, лап, вылезающих и пропадающих в разных местах. Пузырящиеся наросты по спине, хвост длинный, толстый с присоской на конце. Кривая морда с воронкой пасти.
Она была отвратительна. Вокруг нее искрили и звенели перегруженные делары, бурлила, расплескиваясь во все стороны, черная жижа. А под ней, раскинув бронзовые крылья и отбиваясь из последних сил, лежал дракон.
Хрупкий и изящный…
Я узнал ее сразу. Рыжую девчонку, являющуюся по ночам.
Значит, все-таки драконид…
Перед глазами поплыла кровавая пелена и бешенство взметнулось до самых небес.
Никто не смеет обижать ее! Моя! Я уничтожу любого, кто посмеет причинить ей боль.
Я прыгнул на спину твари, вонзаясь клинками в черную хлюпающую спину. Она взревела, отвлеклась от крылатой жертвы и попыталась меня сбросить. Но я полз наверх, перетыкая клинки, словно ледорубами цепляясь ими за гадкое тело, неумолимо приближаясь к разодранной шее, из которой лилась черная кровь.
В голове пульсировала лишь одна яростная мысль: уничтожить, порвать, стереть в порошок.
Чем ближе я подбирался к голове, тем сильнее ярилась тварь. Она отпустила драконицу, и та, поматываясь, отползла в сторону.
Я вскарабкался на загривок, подкинул вверх оба клинка, налету сливая их в боевую косу с длинным сияющим лезвием.
