Он плотной стеной поднимался к небу, угрожающе растопыривал колючие ветки-лапы, ограждая серые земли от остальной части Туарии."
"Последние километры пронеслись, как во сне. Я перемахнула через угрюмые заграждения, и передо мной раскинулась знакомая долина. Только она уже была не серой.
Тяжелые облака, что раньше день и ночь висели над разломом, скрывая синее небо, наконец стали расступаться и пропускать солнечные лучи, которые ярким веером расходились во все стороны.
Серая земля ожила. На том месте, где когда-то было Вдовье Озеро, зияла глубокая пустая воронка.
Луж почти не осталось. Лишь местами сохранились уродливые черные пятна, но их со всех сторон теснила пробуждающаяся жизнь.
Шелковистая трава сплошным ковром покрывала долину до самого горизонта. В воздухе пахло не серой, как это было раньше, а свежестью и теплыми цветами. Делары перестали тревожно гудеть и ярко светились на солнце своими навершиями.
Перемены были разительными. Но сильнее всего изменился сам лагерь. Больше не было купола, делающего его невидимым, для тех, кто находился за пределами.
Вся Дестина стояла как на ладони. Со своими улочками и неказистыми строениями. Я нашла взглядом библиотеку, лазарет, столовую и даже свои дом, на краю площади. Одного взгляда на него хватило, чтобы сердце забилось быстрее.
Как ни странно, но именно здесь я научилась чувствовать себя свободной и счастливой.
С востока, от каменных гряд мне навстречу подлетал знакомый черный дракон. Он раскатисто заревел, а а поприветствовала его взмахом хвоста, заворачивая к драконьему лежбищу, еще сверху заметив, как туда вышел одинокий человек, и из-под ладони смотрел вверх.
На небо. На меня.
Я камнем упала вниз, лишь у самой земли распахнув крылья и плавно приземлившись на все четыре лапы.
Хельм улыбался. Той самой улыбкой, которая все эти месяцы жила в моем сердце и делала меня живой.
Я обернулась человеком, подошла ближе к нему и тихо сказала:
— Привет.
Вместо ответа джинн просто сгрёб меня в объятия и прижал к себе, гладя по волосам, как маленькую.
— Моя Киара, — горячие губы прикоснулись к виску.
— Мой джинн, — я прикрыла глаза, с трудом справляясь с тем, что творилось внутри и боясь разреветься. В его присутствии я так часто становилась плаксой.
— Я тебя ждал.
— Я знаю. Ты снился мне каждую ночь, — уткнулась носом в широкую грудь и блаженно прикрыла глаза, поэтому пропустила тот момент, когда рядом с нами появились еще люди.
