Хельм рассказывал, чем живет Дестина, о людях, о службе, о прорывах, о том, какие сплетни в ходу. Я слушала его и боялась упустить хотя бы слово. Мне было интересно. Настолько что засыпала его бесконечными вопросами, не давая даже дух перевести. Джин не сердился и с легкой улыбкой рассказывал все, что я хотела, искренне забавляясь моей реакцией.
Сидя с ним в маленькой, просто обставленной комнате, я внезапно осознала, что это самый хороший вечер в моей жизни. И как все хорошее, он закончился.
Хельм заметил, как я сдавленно зеваю в кулак, и сказал:
— Давай-ка спать.
Завтра снова ранний подъем.
Хотелось говорить еще и еще, всю ночь напролет, но глаза предательски смыкались, и я заснула, стоило только коснуться головой подушки.
Мне снился лагерь. Люди, дракон, маленькие серые дома и неприглядное небо. Снились те самые столбы, что возвышались над долиной. Черные твари тоже тянули ко мне свои призрачные щупальца. Они преследовали меня, но неизменно джинн приходил на выручку и спасал. Он вообще занимал центральное место в моих снах.
Куда не повернись, везде Хельм. То улыбается, то бьет посуду, то смеется, как мальчишка, то просто смотрит. И взгляд это пробивал до дрожи. То мимолетный, острый, словно лезвие клинка, то долгий и тягучий, такой, что хотелось раствориться. В такие моменты сердце начинало колотиться, как бешеное и я просыпалась. Лежала в своей узкой кровати и чуть ли не задыхалась от волнения.
В отличие от меня джинн безмятежно спал, иногда опять что-то говорил во сне, неразборчиво, перескакивая с одного на другое.
Ладно хоть не храпел. И на том спасибо.
Утром мы проснулись одновременно. Джинн только одобряюще кивнул, наблюдая за тем, как я резво поднимаюсь, заправляю кровать и собираюсь на работу. Ему явно нравилось то, что я барышня неизбалованная, некапризная и неленивая.
А мне нравилось, что это нравилось ему…
Он проводил меня до кухни, а потом бодрым шагом, чуть ли не бегом отправился в сторону главного штаба. Дорвался, вышел на свободу.
Я проводила его насмешливым, немного грустным взглядом и зашла внутрь.
Мистер Розвел принял меня как родную — тут же придумал уйму дел. Я даже испугалась, что погибну бесславной смертью на благо кухни, но все оказалось не так уж и страшно. Вернулись помощники — две женщины, лет сорока, которым он дал выходные на то время, что Хельм отбывал наказание.
Втроем стало веселее. Сначала они настороженно отнеслись к моему появлению, а потом мы разговорились.
