— Потом… лучшим вариантом, на самом деле, было бы вернуть тебя родственникам, это обычная практика. У тебя действительно никого не осталось? Дяди, тетки, братья, муж, может быть?
— Муж?
Лоренцо пожал плечами.
— Ты уже взрослая, почему нет? Джийнарки рано выходят замуж. Сколько тебе? Если есть хоть кто-то, кому ты не безразлична, я готов тебя вернуть.
— За выкуп, — фыркнула Мэй. Отчего-то это злило ее.
— За выкуп, — согласился Лоренцо. — Я прилично отдал за тебя, и хотел бы, по крайней мере, возместить убытки.
Ты считаешь, это не справедливо?
— Справедливо, — согласилась Мэй. — Зачем ты делаешь это? Ради денег?
— Денег у меня достаточно, я могу себе это позволить, даже просто так. Делаю, потому, что это кажется мне правильным, только и всего. Мне не нравится, когда с людьми обращаются как с животными. Так вышло, что ты попала ко мне в руки, и теперь я отвечаю за тебя. Что, по-твоему, мне стоило сделать? Оставить тебя в клетке? Дотащить до Илоя и увидеть, как ты умрешь от истощения? И какой в этом был бы смысл?
Лоренцо говорил так спокойно, словно о вещах, которые не могут вызывать сомнений.
Словно иначе и нельзя было.
Но ведь другие поступали с ней иначе.
Какой смысл?
— Не знаю, — сказала она.
— Ну, так как? Может быть, ты вспомнишь кого-то из родственников? Я не тороплю, ты можешь подумать. Если не муж, то, может быть жених. Человек, который хотел бы снова увидеть тебя.
Жених. Тарин.
Но нет, она не готова сейчас. Если о ней станет известно Тарину, то станет известно и брату.
Нет.
— У меня никого нет, — сказала Мэй.
— Хорошо, — сказал он. — Если тебе некуда идти, то есть другой вариант. Домашней прислугой тебя вряд ли удастся сделать, поэтому я планирую отправить на виноградники. У меня плантации под Алерой, недалеко отсюда, и, если у тебя действительно есть какие-то способности и связь с землей, ты могла бы принести пользу… Хорошее вино всегда ценится. А через несколько лет смогла бы выкупить свою свободу, я готов даже сразу заключить договор.
А потом — решай сама.
Виноградники и работа природной с магией. Если другого выбора нет, то это, пожалуй, не самое страшное. Если бы только все действительно было так.
Мэй кивнула — она будет знать.
— Но все же, — сказал Лоренцо, — я слышал, как ты поешь песню ветру. Ты звала кого-то. Мужчину. Мертвых не зовут. Подумай, позвать можно иначе.
7. Илойский трибун
Ужинали в шатре, молча.
Что-то шло не так.
Лисичка.
