Служанка-леди

— Да… — снова всхлипнула, сдавшись на милость ощущений, умелых и настойчивых рук Эрсанна и собственной испорченности, кайфующей от происходящего.

Глава 8"

"Отметив, что ладони моего соблазнителя переместились сначала на талию, а потом скользнули ниже, я даже не попыталась вырваться и покинуть злополучную гостиную. Знала, бесполезно, у Морвейна-старшего отличная реакция, а то еще и магией воспользуется. Да и, будем честными, Яна, тебе хочется продолжения. Хочется, чтобы Эрсанн не ограничился поцелуями и грудью, между ног все сладко ныло в предвкушении, и извечная неловкость, когда приходило осознание происходящего, отодвинулась на задний план.

И плевать, что в гостиной светло, я все равно стою спиной к Эрсанну, не вижу его лица, а он — моего.

— Тебе нравится наблюдать, Яна? — он вернулся к одному из первых вопросов, хриплый, чувственный шепот музыкой отдавался в ушах, заставляя сердце бухать в груди десятикилограммовой гирей.

Дыхание, такое же прерывистое, как у меня, щекотало шею, разгоняя волны обжигающих мурашек, а пальцы Эрсанна неумолимо тянули вверх подол платья. Пусть… Потом, когда окажусь одна, буду разбираться и со стыдом, и со смущением, что поддалась соблазну, да еще и такому… неправильному… Пока я собиралась с духом для ответа, отец Лореса продолжил выкладывать замысловатую мозаику из нежных поцелуев на моей шее сзади, и я кусала губы, чтобы не стонать уже в голос, позабыв о соседях в смежной гостиной.

Я приоткрыла глаза посмотреть, а что же там сейчас происходит, и увидела очередную завлекательную картину. Леди Аллалия стояла, опираясь одним коленом на диван, держась за спинку и выгнувшись, из приоткрытого рта вырывались громкие стоны, а на лице блестела испарина. Сзади пристроился приятель Лореса, придерживая партнершу за попку, и от его резких, быстрых движений мышцы внутри сжались, воображение заработало, отчего лицу снова стало жарко от прилившей крови. Сам Лорес, в распахнутой рубашке, наблюдал за действом с ленивой усмешкой, сидя на диване, и медленно расстегивал ремень на штанах.

От острого приступа смущения перехватило дыхание, я отвернулась и вспомнила о вопросе Эрсанна. Ответ вырвался помимо моего желания — подол платья поднялся уже выше колен, и это, черт возьми, волновало и нервировало почище зрелища в соседней комнате.