Служанка

— Дурочка, ну куда ты пойдешь? Ты хоть понимаешь, как опасно за стенами замка? Да тебя ведь любой обидеть может, а ты даже ответить не способна!

Он встряхнул меня, пытаясь заглянуть в глаза, но я вырвалась и прислонилась спиной к стене, вытянув руку и не позволяя дану приблизиться.

— Значит, все решила, — понял управляющий.

Он постоял немного, глядя на меня с высоты своего роста, а потом резко развернулся, подошел к шкафу, порылся в нем и вернулся, неся в руках мои документы и какой-то мешочек.

— Вот, держи, — протянул их мне.

Лицо его потемнело, болотная зелень глаз подернулась ледяной коркой.

— Только зря ты бежишь, — голос управляющего звучал надтреснуто. — От себя ведь все равно не уйдешь.

Он махнул рукой и уставился куда-то поверх моей головы, а я глядела на могучую фигуру управляющего, на руки его мозолистые, к мечу привыкшие, на простое, дышащее силой лицо… И так мне его жалко стало! И рану, что женской рукой нанесена была и до сих пор кровоточила, как свою ощутила.

Не сдержав эмоций, подошла к дану и погладила его по плечу.

— Что? — посмотрел он на меня. — Пожалела? Не нужно.

Управляющий криво улыбнулся и накрыл мою ладонь своей.

— Береги себя, девочка, — тихо сказал он. — И от дознавателей подальше держись, они по всей округе рыщут, легкую добычу ищут.

Дознаватели… А ведь они под арна копают. Повод хотят найти, чтобы его уничтожить.

Я вернулась к столу и дописала на обороте листа все, о чем меня Зданич спрашивал.

— Что там? — спросил он, но я показала, что это не срочно, и поклонилась.

— На кухне еды собери, передай, что я разрешил, — сказал дан Кражич и добавил: — Что ж, прощай, Илинка. Вряд ли когда увидимся.

Дан порывисто обнял меня и подтолкнул к двери, а на меня такой тоской повеяло, что горько стало. Хороший человек дан Кражич. Только душа у него раненая, одинокая. И некому эту рану залечить. Если бы у Златки любви и мудрости хватило…

— Иди уже, — видя, что я застыла на пороге, резко сказал управляющий.

Я помотала головой и выскользнула за дверь.

Глава 8

До Стобарда добралась ближе к ночи. Всю дорогу шел дождь, нудный, моросящий, и полотняный плащ, который я накинула поверх платья, вымок до нитки.

Городские ворота оказались закрыты, но калитку еще не заперли на засов, и я смогла попасть внутрь, на темную и извилистую центральную улицу.