Служанка

Там полный зал дознавателей, простые люди стараются им лишний раз на глаза не попадаться.

Я почувствовала, как внутри все оборвалось. Это что же, я в самое логово имперцев угодила?

— Они весь второй этаж сняли, который день уже задарма пьют-едят, — уписывая пирожок, рассказывала Ратка. — Хозяин ругается, а сделать ничего не может. Они говорят, что граф за все заплатит, да разве ж к нему за платой пойдешь? Ну как зверь евонный на куски порвет?

Темные глаза заблестели.

— Говорят, в замке-то такие ужасы творятся! Девок он, которые пригожие были, до крови подрал.

Управляющего прямо на глазах у слуг надвое разорвал, а домоправительницу свою и дворецкого в тюрьму отправил. Я сама видела, как дознаватели их в клети железной везли. А Блаждена сказывала, что самый страх в полнолуние начнется. Арн перекинется и пойдет по Стобарду гулять, девок невинных портить. А потом как натешится, так и убьет всех.

Я смотрела на Ратку, на ее бледное худое лицо и вдохновенно горящие глаза и думала о том, откуда все эти слухи берутся.

Арна никто и не видел толком, а небылицы про него уже по всему Стобарду расползлись. Или они потому и расползлись, что хозяина Стобарда не видел никто?

— Ратка! — раздался снизу громоподобный рык гостинника. — Ты куда опять запропастилась? А ну иди сюда, лишманка!

— Опомнился, — скривилась девчонка и запихнула в рот остатки пирожка. — Опять полночи лютовать будет, что имперцы всю сливовицу выдули.

Она осторожно приоткрыла дверь, высунула нос, огляделась и повернулась ко мне.

— Пойду, — как старой знакомой кивнула девчонка. — Ежели что понадобится — вон над кроватью веревка. Дернете — я и прибегу.

Она улыбнулась, показав крепкие белые зубы, и выскользнула из комнаты.

* * *Поднялась я задолго до рассвета. Ночью на втором этаже шумели, дознаватели упились, во все горло имперские гимны распевали, потом драку устроили, и поспать мне так и не удалось. Хотя я бы и так не уснула. Стоило только глаза закрыть, цак тут же мысли всякие бередили, воспоминания.

Ревность мучила, что змеей холодной в сердце свернулась. И тоска… Тоска по арну душу глодала. Понимала я все: и что не нужна я ему, и что другой меня с легкостью заменил, и что и не помнит уже. А перед глазами все вирош стоял, с узорами переплетенными, назад меня звал, тянул, нитями опутывал и не отпускал. А разум и причину удобную подбрасывал — пропадет без меня арн, убьют его, изничтожат."

"«Ничего, не пропадет, — зло обрывала я своего невидимого собеседника.