Служанка

Годами выработанная привычка не поддаваться чувствам и здесь пригодилась. Рано или поздно Георг его примет, надо только набраться терпения. И он наберется. Вытерпит, переждет, но однажды, когда появится возможность, припомнит императору все — и нынешнее пренебрежение, и былые несправедливости.

Штефан ничего не забыл: ни позорную отставку, ни покушения, ни забвение, которому его предали. Если бы еще знать, что дома все в порядке, но Илинка, видать, обиделась на него, молчит, ни одной весточки за все это время не прислала, ни на одно его послание не ответила.

— Милорд, как думаете, долго нам еще ждать? — спросил Давор, пристраиваясь с ним рядом. Гойко чуть отстал, видимо, пытаясь остыть от гнева.

— Учитывая мстительный характер Георга, седмицу-другую, — ответил Штефан, все еще думая о жене.

— И что? Будем ждать?

— Если уедем, неподчинение императору могут приравнять к измене.

Бросить бы все да в Белвиль рвануть. К Илинке.

— Снести бы к рагжу и этот проклятый дворец, и его хозяина! — в сердцах выругался Давор. — Значит, пока мы нужны были, так Георг перед вами заискивал, а как нужда отпала, так и показал свое истинное лицо.

— Ничего, Давор, придет время — поквитаемся, — посмотрел на друга Штефан.

Больше они не разговаривали. Молча доехали до особняка, спешились и вошли в дом.

— Милорд, прибыл гонец из Белвиля, — тут же доложил дворецкий.

— Где он?

Штефан почувствовал, как быстро забилось сердце. А перед глазами лицо нежное мелькнуло. Элиния… Если с ней что-то случилось…

— На кухне, — ответил дворецкий, и он расслышал в его голосе неодобрительные нотки.

— Жду его в кабинете, — бросил Штефан, с трудом удержавшись от желания самому ринуться на кухню и узнать, с чем прибыл гонец.

— Да, милорд."

"Дворецкий отвесил поклон и пошел к лестнице, ведущей в подвал.

— Неужто случилось чего? — встревоженно спросил Гойко.

— Скоро узнаем, — посмотрел на него Штефан и снова почувствовал, как беспокойно стало на душе при одной только мысли о жене. Плохо они расстались, неправильно. Ни обнять он ее не смог, ни успокоить, а все из-за зверя взбесившегося. Сейчас вон молчит, а тогда рвался зубами в нежную шею Илинки вцепиться, убить хотел.

— Ваше сиятельство! — не успел он войти в кабинет, как дверь открылась и на пороге показался молодой парнишка.

— Кто такой? — спросил Штефан.