Служанка

 — Передай, что я не забуду их стараний и все, кто участвовал в поимке преступника, будут вознаграждены.

— Да, милорд. Спасибо, милорд.

— Как обстановка в Кравере?

— Мы передали наместнику ваше распоряжение, и он устроил городское собрание, на котором донес до жителей все произошедшее, вернув леди Элинии ее доброе имя. Также в честь вашего бракосочетания был устроен городской праздник. На нем выступали музыканты и всем желающим раздавали пиво и ратицу. А от имени леди Элинии всем неимущим были розданы хлеб и мясо.

— И что народ?

— Славят нового господаря и хвалят его милосердную супругу.

— Будем надеяться, что так будет и впредь, — задумчиво произнес Штефан.

Как же ему хотелось, чтобы страшное прошлое Илинки исчезло! Он готов был сделать все, чтобы оно растворилось, перестало существовать и сгинуло в небытие, а его жена перестала бы просыпаться по ночам от кошмаров. Но единственное, что он действительно мог сделать, — это изменить настоящее, заставить тех, кто еще вчера кричал «смерть убивице!», благодарить его супругу и прославлять ее добродетель.

— Иди, Бор, отдыхай. Ты достойно потрудился, — посмотрел он на десятника. — Ты и твои люди.

— Вы ведь знаете, милорд, ради вас мы готовы на все, — серьезно ответил Бор.

Штефан кивнул. Слова были не нужны. Его воины привыкли обходиться без них, понимая своего командира с одного взгляда.

Бор пошел к двери, но на полдороге остановился и обернулся. На его суровом лице мелькнуло сомнение.

— Что? — посмотрел на друга Штефан.

— Милорд, вы дозволите спросить? — замялся десятник.

— Да?

— Вы уже были у императора?

— Был, Бор. Был.

— И что?

— Его величество пожелал увидеть мою жену, — медленно ответил Штефан.

Десятник нахмурился.

— И что теперь будет? Леди Элиния приедет в столицу?

В глазах Бора он заметил сомнение.

— Да. Она уже выехала из Белвиля в сопровождении нескольких арнов. Если ничего не случится, завтра они доберутся до Зорда, а оттуда порталом перейдут в столицу. Ладно, Бор, иди. Ты заслужил небольшой отдых. Завтра здесь будет шумно, так что пользуйся последней возможностью выспаться, — усмехнулся Штефан.

— Безоблачной ночи, милорд, — попрощался Бор.

— И тебе, друг, — ответил Штефан. — И тебе, — медленно добавил, глядя на закрывшуюся за десятником дверь.

Что-то было не так. С ним. Что-то происходило, чего он не мог понять, но чувствовал, как настороженно замер зверь, как ширится в душе незнакомое и непривычное чувство, как поднимается изнутри нечто, чему он не мог дать определения.