Служанка

Георг попытался сохранить лицо и заключил со Штефаном договор, по которому все провинции, входящие в древнее Стобардское королевство, возвращались моему супругу, а с империей у нас теперь заключен вечный мир. Штефан, правда, не слишком доверяет подписанным бумагам, но пока стоит стена и главными городами страны управляют арны, внешние враги Стобарду не страшны. А внутренние… От внутренних мой муж легко избавился. Все, кто принимал участие в покушениях на господаря — старконский наместник, его приспешники-маги и несколько стражников, были казнены, а имперских дознавателей просто выслали из страны, как и тех аристократов, которые не пожелали принести магическую клятву верности.

Правда, таких нашлось немного: старый лорд Кавир, наместник Крона лорд Берд и баронесса Ридок — ярая сторонница имперской веры и уничтожения храмов Создательницы.

Остальные дворяне безоговорочно принесли древнюю вассальную клятву, да и простой народ с радостью принял своего короля. А уж когда Штефан отменил грабительские имперские налоги и ввел единый для всех подушный сбор, люди долго ликовали и на радостях устроили праздник, который супруг утвердил отмечать ежегодно, как День освобождения Стобарда от гнета захватчиков.

Штефан мог себе позволить не ужесточать налоговое бремя: Скарог вернул нашим землям свое благословение, и алмазные копи заработали в полную силу, обеспечивая все нужды государства. Стобардские камни всегда высоко ценились в мире, и сейчас, когда господарь заключил союзы с Нидеей и Ровеной, нашими богатыми соседями, полновесные золотые стависы рекой потекли в казну.

Разрушенные монастыри почти полностью восстановлены, а на месте захоронения сестер обители Золотого Сердца возведена памятная часовня.

Скарог больше ни разу не появлялся в замке, но я чувствовала незримое присутствие Древнего в возведенном в его честь главном стобардском храме. И каждый раз вспоминала Микоша — доброго старика, дававшего мне советы и помогавшего в те трудные времена, когда мне не на кого было положиться.

Виль потом рассказал, что Скарог сам раскаивался в том, что проклял своих детей и долгие годы ждал того дня, когда сможет вернуть им утраченное. Потому и принял облик юродивого старика и поселился в Белвиле, хотел быть как можно ближе к арнам и жить их радостями и печалями.

«Он тебя сразу из всех выделил, — поделился со мной Виль. — Надеялся, что ты сумеешь жертвенник найти».