Онлайн-библиотека книг
Поначалу я еще пыталась объяснить, что меня закрыли, но старшая спросила Яся, а тот сказал, что дверь не была заперта. Вот и думай, то ли Минка вернулась и открыла, то ли Ясь решил меня подставить.
— В глаза мне смотри! — визг стал еще громче. В висках заломило от боли. — И стой ровно, когда с тобой разговаривают.
Если бы это было так легко! После дня, проведенного в подвале, спина ныла от усталости, а глаза слипались. Мне казалось, еще немного, и я улягусь на пол прямо тут, посреди людской.
— За двоих она отработает! Это ж надо было так врать! — разорялась старшая.
Салта замолчала, и на лице ее появилось напряженно-задумчивое выражение. Наверняка пыталась наказание поизощреннее придумать! Пожалуй, погорячилась я с выбором лучшей участи. Ночь в подвале уже не казалась мне такой страшной.
— Иди за мной! — придя к какому-то решению, прошипела старшая.
"Она звякнула ключами и направилась к двери. Я пошла следом. Башмаки казались тяжелыми, я с трудом переставляла ноги, а в голове все еще звучал тихий, настойчивый стук. Он казался мне таким явственным, что я невольно посматривала на Салту — может, она тоже его слышит? Но старшая быстро перебирала своими толстыми ножками и мчалась вперед со скоростью парусника. Она и похожа была на керецкую парусную лодку: тяжелая низкая корма, выступающие бедра-борта, обвисшая грудь — точь-в-точь приплюснутый нос керецки.
— Хватит мне спину буравить своими глазюками! — на ходу рявкнула старшая. — Все-то по ним видать, все мысли твои бесстыжие!
Да в том-то и беда! Еще матушка говорила, что глаза у меня выразительные, по ним и дуновение мысли видно. Вот Салта и придирается вечно, не нравятся ей, видать, эти дуновения!
— Шаг прибавь, чего еле плетешься? — не унималась домоправительница, сворачивая к кухне.
