Служанка

 — Милорд! Вы меня слышите?

Старик посмотрел на графа, зачем-то приподнял его веки и заглянул в синие, лишившиеся малейшей красноты глаза, а потом приник к груди графа и принялся сосредоточенно слушать. Время шло, лекарь хмурился все сильнее, а потом поднялся с колен и с сомнением посмотрел на управляющего.

— Ну что? Не молчи! — громким шепотом спросил дан Кражич. От напряжения на лбу его выступила испарина. — Что с милордом? Он жив?

— Жив, — кивнул лекарь. — Сердце бьется. — Старик еще раз взглянул на арна и добавил: — Видать, отравили его сиятельство.

— Так чего ты ждешь? Сделай что-нибудь! — взревел дан Кражич.

— А что я могу? — голос Кранца дрогнул. — Яд неизвестный, поди узнай, какое противоядие нужно? Остается только на Скарога надеяться и ждать. Может, выживет милорд, а может, и нет.

— Пошел вон! — рявкнул управляющий. — Не лекарь, а гадалка старая!

Он посмотрел на неподвижно лежащего арна и повернулся к испуганным гостям.

— Из столовой никому не выходить. Владко, Стан! — позвал он лакеев.

Управляющий с Велимиром подняли арна и понесли его к выходу, а слуги заперли за ними двери, и в столовой наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь едва слышными звуками икоты барона Драговеца.

Гости молча переглядывались, лица были испуганными, но, похоже, еще не все понимали, что их ждет.

— Слышь, Илинка, а ведь нас теперь допросами замучают, — подошел ко мне Владко. — Дознаватели понаедут, будут все выспрашивать да вынюхивать.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. И сразу вспомнились холодные глаза дана Збежича, его бесцветный голос, бесконечно повторяемые вопросы…

Я невольно потерла враз занывшие запястья.

— А на нас больше всего подозрений, — продолжал нагнетать Владко. — А еще на кухарке. Отрава явно или в вине, или в еде была. А кто тут все подносил-наливал? — он многозначительно посмотрел на меня и кивнул. — То-то же. Ты да я. Ну и Стан с Велимиром. Вот на нас все и повесят.

Владко наклонился ко мне и заговорщицки прошептал:

— Ты как хочешь, а я не собираюсь дожидаться, покуда меня повесят. Бежать надо, пока не поздно. — Он придвинулся еще ближе и предложил: — Могу тебя с собой взять. Пойдешь?

Я отрицательно покачала головой. Убегать без денег и документов глупо. Все решат, что мы виноваты, в розыск объявят, а когда поймают-даже допрашивать не станут, вздернут — и вся недолга.