"
"И не успела я сама ответить на этот вопрос, как заметила, что в отдалении снег странным образом шевелится. Я присмотрелась и увидела белую кошку, она еле встала, отдалившись от сугроба. Неестественно худая, она отряхнулась и спокойно села. Кошка была грязной, облезлой и явно уставшей. Она спокойно смотрела на падающий снег, словно и не замечала, как сейчас было холодно.
Я сделала шаг, но тогда она заметила меня, навострила уши.
— Я не обижу тебя, — пробормотала я. Ее белая шерсть свисала клочьями, и сквозь них были видны болячки.
Моя бабушка немного понимала в целительстве. Если посмотреть ближе, я могла понять, как вылечить эту болезнь.
Но кошка слушать не стала. Она быстро кинулась подальше. Убежала за стену замка, оставляя только следы на снегу.
— Подохнет скоро.
Я вздрогнула, повернувшись и увидев полноватую женщину. На ней была простая одежда, в руках бидоны. Я сразу смогла понять, что это повариха. Женщина вздохнула, окатив меня взглядом и поставила тяжелые бидоны на заснеженную землю.
— Что, простите? — переспросила я.
— Подохнет, говорю, — повторила женщина. — Давно ее кто-то выкинул. Но лето она пережила, как и осень. А вот зимние холода не переживет. Эсма запрещает ее кормить, а до ближайшего города далековато. Вот и говорю, скоро подохнет. Совсем она больная стала.
— Жалко… — честно сказала я.
— Всех не пожалеешь, — пожала она плечами. — Может, и поймает крысу какую. Приказы Эсмы не нарушают, девочка, лучше вообще к ней не приближайся. Иначе вылетишь отсюда. Пойдем лучше покормлю тебя, ты тоже больно худая.
— Спасибо, — ответила я. — Но я не голодна.
От слов о кошке у меня сердце сжалось и аппетит, если и был, то сразу пропал.
— Как знаешь, — покачала она головой. — Мое имя Арита, я повариха.
— Очень приятно. Лисса, — ответила я.
— Ну, до встречи, Лисса, — сказала женщина. — Если надумаешь, заходи. Добрых людей сразу видно, и им нужно держаться вместе. Иначе злые сгрызут.
Женщина подняла бидоны и направилась в сторону домика для прислуги, а я так и осталась смотреть вслед кошке.
Разве можно быть настолько жестоким человеком, чтобы позволить кому-то умереть? От воспоминаний об облезлой шерстке мне стало не по себе.
Стоять опустив руки бессмысленно, а у меня там осталась пара бутербродов… План зародился сам собой.
Я помнила, что сказала повариха. Но если я буду аккуратной, меня ведь точно не заметят. Не колебалась больше ни минуты, повернулась к домику для прислуги. Принести пару бутербродов точно в моих силах.
