Выбрал свободное место, желая сидеть один и благо остальным слугам хватало мозгов, чтобы понять, что я ни с кем дружить не собираюсь. Да и после вчерашнего, меня окидывали отнюдь не дружелюбными взглядами.
На самом деле все оказалось не так плохо. Суп был неплохим. Я съел целую тарелку, а после взял еще несколько бутербродов и чай.
Наедине с собой стало спокойнее. Я уже доедал последний бутерброд, как почувствовал чей-то взгляд.
И тут пришла Лисса. Увидев, что соседка движется в мою сторону, я вздохнул. Ее мне только сейчас и не хватало.
Постарался поскорее уйти, но она прилипла ко мне. Лисса желала получить извинения за свои никчёмные бутыльки.
Я извиняться не собирался. Пошел перетаскивать коробы, рассчитывая, что Лисса останется на обед.
Но нет. Ее желание достать меня, явно было сильнее голода.
Подсобка мне не понравилась. Я начал нервничать сазу же когда открыл дверь и понял, что это темный подвал с банками и коробами. В доме дяди я с подсобкой не сталкивался, слуги справлялись и без моей помощи.
Никакой необходимости спускаться в это ужасное место у меня не было.
В голове вспыхнули детские воспоминания, и я почувствовал себя маленьким трусом. Сейчас еще не хватало расплакаться перед Лиссой и дрожать, как истеричная барышня.
Моя соседка все что-то бубнила. Когда она вошла за мной, я все же извинился. Слишком нервничал и хотел, чтобы девушка уже ушла. Ее слова только заставляли меня нервничать еще больше.
Но ей мои сова показались неискренними. Я уже настолько разозлился, что был готов послать Лиссу, заниматься ее делами, как вдруг дверь хлопнулась.
Меня сковало леденящее чувство страха. Я пытался выбраться, открыть замок, крушил защиту, но все было бессмысленно.
Вдобавок к страху, я стал задыхаться. Воздуха не хватало, и как бы я не пытался схватить ртом воздух, его словно не было.
Голова закружитлась. Казалось, я и на ногах не смогу устоять, а Лисса просила меня говорить с ней.
И я начал говорить. Это помогало. Когда я рассказывал, меня немного отпускало.
И хотя дышать было тяжело, я чувствовал что-то успокаивающее в том, что меня слушают.
Я никогда не рассказывал эту историю. Никому. И никогда бы не рассказал, если бы не обстоятельства.
В тот момент, я плохо соображал. Это был именно тот случай, когда ты говоришь не думая, словно в полубреду.
А Лисса слушала, она была хорошим слушателем. Не перебивала. А после положила свою руку поверх моей. Даже в свете свечей я видел, что ее лицо залито слезами.
