— Вы, должно быть, сошли с ума, — добавляю, как можно уважительнее, но Мариус даже бровью не повел.
— Ты либо соглашаешься на мои условия. Либо лишаю наследства, — говорит он таким спокойным голосом, словно речь идет не о моей судьбе, а о какой-то безделушке, которую можно выкинуть.
Моя судьба и наследство в его руках. Родители определенно допустили ошибку, за которую мне теперь придется расплачиваться.
— Как вы себе представляете, что я, — стараюсь не повышать голос, — наследный герцог, буду драить уборные?
— А никто не будет знать, что ты герцог, — говорит спокойно.
— Зачем нам слухи? Лишим тебя дорогих шмоток, растреплем волосы, и никто не узнает в тебе герцога, — говорит он с таким удовольствием, что я точно убеждаюсь — Мариус сошел с ума!
— Это абсурд… — не выдерживаю, хотя на языке крутятся ругательства куда поотборнее.
— Ты заставил кучера несколько часов стоять на морозе, — начал он свои бесполезные нравоучения. — Ты не знаешь ни одного имени слуг, они для тебя словно пыль.
Я обещал вырастить тебя достойным человеком, Дэниел, но если бы твои родители спросили, у меня бы даже язык не повернулся назвать тебя человеком.
Мариус говорил с запалом. А меня уже тошнило.
И снова этот бред о слугах, уважении и блаженном мире. От этого разговора кулаки сжимались сами собой. У меня было достаточно дел, чтобы заводить дружбу со слугами.
— Я не стану играть в служанку…
— Тогда я лишу тебя наследства, — повторил Мариус, поправив перстень на пальце. — Выбирай. Ты поедешь в зимние владения короля до конца года или останешься жить со мной.
На улицу я тебя не выгоню. Буду наверстывать упущенное воспитание, пока не увижу результатов.
4
Сквозь закрытое окно слегка проникали лучики. Я провел
последние несколько часов в своих покоях, которые наполнил запах табака. Проводить меня пожаловал Гордон, друг со времен академии.
Он принес мне прощальный подарок, который я с радостью опробовал, представляя, как взбесится Мариус, когда ему доложат слуги.
И как же приятно, что в ближайшее время он никак не сможет меня достать.
Гордон же держался от табака подальше, предпочитая крутится возле зеркала. Наверняка боялся любимой маменьки, которая подсовывала ему страшных, но знатных невест. Я был уверен, скоро на одной из них он и женится.
— Так ты у нас теперь служанка Дэн? — Оскалился во все зубы Гордон. Несмотря на то, что он был моим другом еще с академических времен, я не считал его менее тупым, чем он был.
