При этом он не выглядел напуганным, скорее сосредоточенным, словно был готов вмешаться, если что-то пойдет не так.
— Госпожа, — снова попыталась позвать хозяйку Маргарет.
— И тебя, и это отродье! — продолжала бушевать Ди Вон. — Я лично располосую его лицо, выдавлю его глаза… А-а-а!!! — закричала она, приседая от боли.
— Госпожа! — вскрикнула Маргарет. — Ты… — начала она, желая что-то сказать Полетте, но почти сразу отшатнулась, явно пугаясь ее ужасающего взгляда.
В отличие от нее, Риар считал жестокое лицо баронессы восхитительным.
Особенно волнительным он находил зрелище приоткрытых в оскале губ, между которыми виднелись выросшие клыки. Такие губы хотелось целовать, как и начавшую покрываться чешуйками кожу.
От нее во все стороны волнами исходила магия, заставляющая сам воздух рябить. От этого в комнате стало трудно дышать.
И Риар, и его дракон были полностью пленены этим образом.
— Монстр, — прохныкала Арлетта, наконец обратившая внимание на все изменения, которые произошли в облике Полетты.
— Чудовище, — добавила она, вырываясь активнее. — Отпусти меня! Что ты такое?!
В этот момент Риар ощутил легкий запах крови. Он сразу заметил, что пальцы Полетты украсились длинными когтями, которые легко вспороли не только ткань платья Арлетты, но и ее кожу.
Конечно, это заставило Ди Вон выть и рыдать.
— Я не буду… не буду его трогать, — задыхаясь, пообещала она. Любой расслышал бы в ее голосе нежелание. Что-то подсказывало Риару, что Арлетта лгала.
Полетта прищурилась. Судя по всему, баронессу мало волновало, что Ди Вон испытывала дискомфорт, но спустя некоторое время Полетта все-таки разжала пальцы.
Арлетта немедленно прижала раненую руку к груди и с ненавистью, смешанной со страхом, посмотрела на Полетту. Когда та сделала шаг вперед, обе женщины метнулись к двери. При этом Маргарет неловко наступила на край платья Арлетты, отчего та вскрикнула и начала падать. Экономка попыталась поймать хозяйку, но не удержалась и завалилась назад.
Несколько секунд спустя они обе копошились около двери, пытаясь встать.
Арчи, наблюдающий за этим, тихо хихикнул. Полетта, услышав это, посмотрела вниз, улыбнулась невыносимо милой клыкастой улыбкой и положила руку с внушительными когтями ребенку на голову.
— Нехорошо смеяться над чужой неловкостью, — наставительным тоном произнесла она. Вот только каждый расслышал бы смешливые нотки в ее голосе.
