Когда мы изучали предложенную им программу ваших тренировок, мы вам даже завидовали! За все достижения, о которых вы упоминали, вы должны быть благодарны ему! Ведь он потратил время, чтобы тщательно изучить ваши способности, выявить редкую устойчивость к полю искажения и найти единственную подходящую работу, где всё это можно с успехом применить! Думаете, это было легко? Никто не хотел работать с человечкой, но он не сдавался, пока не достиг цели. Ещё и волновался, правильно ли всё проверил и не нанесёт ли поле искажения вам вред! Он был бы и рад подобрать менее унизительную работу, но из-за вашей лени и нежелания хоть немного напрячься, чтобы получить ещё хоть какие-то навыки, ему пришлось из кожи вон лезть! Все ваши заслуги – только благодаря ему!
Даже не представляю, как я выслушала эту возмутительную речь и не заорала вслух от злости.
Вот как он им это представил! Конечно, он не упомянул ни о том, что понятия не имел о моей устойчивости, когда отправлял меня в квартиру ведьмы, ни о том, что мне предлагали работу у аристократов, высоко оценив мои навыки, о которых Пырщ тоже до того момента не имел ни малейшего представления! Он всё выставил так, будто без его опёки такая неблагодарная недотёпа, как я, и шагу бы не ступила.
А они охотно поверили!
И смотрят на меня теперь свысока, как на безграмотную недоразвитую человечку, пригретую высокоразвитым обществом магов из жалости. А я ещё и не ценю эту высочайшую милость, дурында такая.
Что ж, раз так, значит, буду играть роль дурынды. При правильном подходе это поможет мне обернуть подставу Пырща против него самого.
По крайней мере, я на это очень надеюсь…
Ненавижу давить на жалость, но другого выхода пока не вижу.
Пырщ наверняка думал, что я начну злобно спорить и настрою комиссию против себя ещё больше.
А я опустила голову и, едва не плача, призналась:
– Простите… вы, конечно, правы. Да, мне сложно принять, что со мной возятся и помогают. Я росла сиротой, без родителей… поэтому привыкла постоянно защищаться и отвергать чужую помощь.
Я искренне стараюсь поверить, что мне действительно желают добра, но получается не всегда. Ведь не раз было такое, что люди притворялись сочувствующими, а потом использовали меня в своих интересах…
Примерно минут пять я грузила их таким образом и сама себя разжалобила так, что глаза и впрямь заслезились.
– Мы поняли, – прервала меня блондинка, наконец. Её голос стал на градус теплее. «Главбух» при этом смотрела недоверчиво, но вроде бы без прежней ненависти.
