– А у меня как раз старый артефакт завалялся в закромах. Сам я им не пользовался, но говорят, что раньше тайная служба его очень уважала. Ни один допрос без него не проводили! Какой-то старый мастер делал его на заказ, а из нынешних никто не смог разобраться, как именно устранить неполадки. Восстановите?
– Попробую, – осторожно отозвалась я. Коротышка презрительно фыркнул на этот ответ, будто говоря: «Какой непрофессионализм!». – А каким конкретно действием он должен обладать?
Было видно, что отвечать усачу не хотелось, но, судя по всему, это был нормальный вопрос для артефактора, так что он всё же пояснил:
– Вычислять ложь и показывать, когда кто-то недоговаривает.
Угу, значит, он ещё и чужие секреты чует. Неплохо! Вполне себе полезная штука для тайной службы. Конечно, если бы он заставлял ещё и проговаривать секреты, был бы ещё полезнее, но, наверное, это незаконно. Всё равно что чужие мысли читать.
Усач выложил на стол овальную брошь с огромным голубым камнем, чистым, как слеза.
Металл выглядел абсолютно чёрным, с царапинами и неаккуратными зазубринами, словно кто-то пытался этой брошью открывать бутылки. А вот камень сохранился идеально. И наверняка стоил очень дорого.
Я озвучила сумму по оставленному крысаном прайсу, получила согласие, и хотела унести артефакт в кухоньку, чтобы вызвать там Шур-шура. Мне почему-то начало казаться, что всё-таки с питомцем восстановление получается лучше. Да и без посторонних глаз проще сосредоточиться, чтобы нервозность не сбивала с мысли.
Однако же усач неожиданно попросил:
– Могу я понаблюдать за вашей работой? Не хотелось бы выпускать этот артефакт из поля зрения.
– Ещё бы! – подтявкнул с дивана надменный коротышка. – Без присмотра в этой шарашкиной конторе лучше ничего не оставлять. Украдут, потом не доищетесь!
«Зачем явился-то тогда? – вертелся у меня на языке вопрос. – Шёл бы в более надёжную «контору»!» Но озвучивать свои мысли пока было не особенно разумно.
И всё же как не хочется выполнять заказ для мерзкого заносчивого типа! Пожалуй, когда придёт его очередь, гляну на его артефакт и признаю свою полную профнепригодность. Мол, такое мне не по силам. Причём с самым искренним раскаянием. Конечно, мужик, как выяснилось, к совсем уж влиятельным аристократам не относится, но мне пока даже с таким открыто враждовать не с руки.
– Ну что, сможете? – глянул на меня усач, игнорируя высказывание коротышки.
