Служебное расследование (СИ)

Уже предупредил руководство, чтобы никому другому расследование не перепоручали.

— Хорошо, я рада, что вы закончите начатое. Но всё равно не приму подарки от вас.

— Это не как врачу, Любовь Евгеньевна! Вы ведь не были официально моим лечащим врачом! Это вам лично. Как женщине.

Погода стояла сухая и тёплая: природа решила порадовать накануне наступления осени. У Любы закончился двухнедельный отпуск, который она в этом году провела на даче с тётей Клавой: они готовили варенье, мариновали огурцы, делали ассорти. Люба с интересом наблюдала за развитием отношений между тётей Клавой и соседом по даче, Рифом Рустамовичем.

Ему было шестьдесят семь лет, и он не так давно овдовел. Любе сосед по-человечески нравился: добрый, спокойный, вежливый, с правильной речью и хорошо поставленным голосом, не склонный к нравоучениям и длительным тирадам, но способный поддержать беседу на любую тему. К тому же, всегда готов прийти на помощь. Люба впервые почувствовала в себе позывы устраивать чью-то личную жизнь, а именно, тёти Клавы. Риф Рустамович очень подходит тёте! А она, Люба, кажется, стареет, раз начали одолевать матримониальные идеи.

В понедельник Саша, который уже больше месяца работал старшим механиком в большом автосервисе и курировал несколько точек, вернулся домой чернее тучи. Обычно Саша был добродушным, улыбчивым и открытым человеком, и чтобы он впал в мрачное настроение, должно было произойти нечто действительно серьёзное.

Младший, Влад, поужинал и ушел гулять с друзьями, пока ещё не настал учебный год.

Все вернулись из отпусков, друзьям было, о чём рассказать друг другу.

Саша продолжал молча сидеть за кухонным столом.

— Санька, хватит. Быстро рассказывай, что произошло, — Люба устроилась напротив, налив себе вторую чашку чая.

Бросив на мать виноватый взгляд, Саша признался:

— Меня Алик от работы отстранил. И кажется, я попал на очень крупную сумму.

— Как это? — сердце Любы сжалось. Ну нет! Они только начали жить более-менее спокойно! Перестали считать копейки, маниакально планировать расходы… Да и вообще, не мог Санька сделать ничего такого страшного! Происходит какая-то вопиющая несправедливость.

Люба была уверена в этом.

— Санька, давай подробно, всё по порядку.

— В четверг в автосервис, где я как раз был в тот момент по поводу одного большого трудного заказа, привезли «Порш» девятьсот одиннадцатый, кабриолет. Со столичными номерами, естественно. Три дамочки там, и как мне показалось, нетрезвые. Или с сильного похмелья.