Служебное расследование (СИ)

 — Вах, вах! Влюбилась бы, если б не Степаныч! Не ревнуй, это у меня высший комплимент такой просто! А эту…Агриппину Дормидонтовну…может, привлечь за клевету?

— Нет-нет, Ярославна, не надо это ворошить!

— А что, Николенька-то правда неровно дышит к тебе, а?

— Ярославна, я тебя умоляю! Ему бы гарем на пятьсот персон, так он и им бы изменял всем сразу! Как его Дарья терпит?

— Пусть терпит дальше. «Каждый выбирает для себя», — Ярославна подняла бокал.

Они засиделись до глубокой ночи. Уже в два часа соскучившийся Степаныч прислал за супругой машину из Москвы.

…На следующий день, возвращаясь с работы, Люба заметила у подъезда машину Миронова. Ярославна была права. Он приехал. Но вот с чем он пожаловал?

Миронов, видимо, заметил Любу в зеркало, потому что вышел из машины раньше, чем Люба поравнялась с ней.

Увидев по его глазам, что настроен он именно так, как предрекала проницательная Ярославна, Люба уже хотела было сказать что-то вроде: «Откуда это к нам такого красивого дяденьку замело?», но поводов для веселья не было пока.

Яков молча схватил Любу на руки прямо на улице, взял у неё ключи и пошёл в подъезд.

— Яша, отпусти! Тебе ещё противопоказано поднимать тяжести!

— Ты сейчас очень льстишь себе, Люба, но так и быть, подыграю, ведь беременных нельзя расстраивать! Своя ноша не тянет, Люба!

Она крепко обнимала его за шею, вдыхая родной и любимый запах.

В дверях их встретил удивлённый Сашка, и Якову пришлось поставить Любу на пол.

— Давно тебя не было, — сказал Сашка, пожимая руку Якова.

— В командировку уезжал, — туманно отозвался Миронов, помогая Любе снять пальто. — Саш, я завтра подгоню машину к тебе в сервис? Что-то мне не понравилось сегодня, когда ехал. Как сказали в кино, «стучит».

— А ты тут будешь утром? Я с утра на ближайшей точке буду как раз.

— Тут буду. У меня отгулы, на три дня приехал.

«Ух ты! Такого ещё не было!». Люба очень обрадовалась. Миронов будет жить у них три дня!

Пошёл первый настоящий снег, крупный, пушистый. Хлопья медленно спускались, слегка кружились в свете фонарей. Люба открыла шторы, и они с Яковом, лёжа на разобранном диване, смотрели за окно. Яков гладил руку Любы, лежащую у него на груди, перебирал пальцы, целовал. Он был счастлив. По-настоящему счастлив. Его счастье было чистым, ничем не замутнённым.