Служебный роман

***

Олег уехал, а старый Феликс Серов остался сидеть в кресле в своем кабинете. Локтями оперся о подлокотники и спрятал кривящиеся улыбкой губы в ладонях. Зашла женщина, бледная и худенькая как тень. Любимая женщина, свет его души, та, кого он выцарапал у смерти. Ему семьдесят три, она младше его почти на тридцать лет. Но кто знает, сколько кому отмеряет жизнь? Поэтому каждый день на счету.

Подошла и обняла, присев на подлокотник.

- Я все-таки поражаюсь, какое ты чудовище, Феликс...

- Это сейчас был комплимент?

- Угу, - она кивнула.

И угодила в его объятия.

- Неужели нельзя было просто помочь этим детям сразу? Зачем было затевать все это? Три года... И теперь такой стресс, - она передернулсь."

"- Понимаешь, Аня, людям ведь нельзя давать счастье сразу. Они его сразу не видят, не ценят, спускают сквозь пальцы. Прямой пример - мы с тобой. Ведь тогда, три года назад. Ну нашел бы Олежка эту девочку, но что он ей предложить мог? Лариса бы костьми легла, не дала им жизни. Это сейчас он окреп и может бороться с ней, а тогда? Тогда она на него шикнула, и что он сделал? Правильно, он сбежал, поджав хвост.

- А эта девочка? Неужели тебе ее не было жаль?

- Ее? - он шевельнулся в кресле удобнее устраивая жену на коленях. - Я дал ей время стать собой. Подняться. И...

- Что И?

- И я был прав. Когда они встретились во второй раз, это была сильная, знающая себе цену женщина, и наш парень без памяти в нее влюбился.

Он шумно выдохнул и прижался губами к ее макушке. Они ведь оба под приговором ходят. Он стар, а ей болезнь отмеривает кусочки жизни, которые он готов как угодно выдирать, лишь бы продлить это самое - вместе.

- Хорошо, ну а вазу ты откуда приплел? Это же надо было додуматься, повесить на девчонку долг! Да еще трехлетней давности.

- Ты не поверишь, - оживился Феликс. - Просматривал старые отчеты, нашел ту вазу в каталоге. И как-то все само собой сложилось.

- И все-таки ты монстр.

- Зато посмотри какая пара вышла! И даже двух месяцев, которые я им давал, не понадобилось, управились ребята за две недели. А я сейчас еще за Ромку примусь, погоди, - глаза его хищно заблестели. - И этих еще...

И вдруг задумался и махнул рукой:

- Ладно, пусть живут, этих потом.