Служебный роман с чужой невестой

– Я никогда не прощаю предательства и безразличия. Пожалуйста, не поднимай больше эту тему.

– Но…

– Ева! – он хотел еще что-то сказать, но к нашему столику подошел официант.

Пока парень  с черной челкой, закрывающей пол лица, записывал продиктованный отцом заказ, я скрипела зубами и думала, что пора бы взорваться, высказать папе все, что думаю, но внезапно увидела в родных глазах знакомый глянец и передумала. Взяла себя в руки и успокоилась. Значит, у него был повод затаить на бабулю обиду. И дело не в какой-то мелочи, потому что близких людей просто так не вычеркивают из своей жизни.

– Ладно, пап, оставим это. Отметим свадьбу в узком кругу друзей. Мне все равно сильно и не хочется пышностей и огласки. – Когда папа одобряюще кивнул, я вспомнила, что давно хотела сказать ему о друге. – Вилли не виноват, ты же знаешь. Дэми не слушает меня, а я верю, что Хилл-меньший чист.

– А кто виноват? – папа приподнял бровь, поблагодарил официанта за сок и кексы и дождался, когда тот скроется с глаз, и мы останемся одни.

– Сосед с Цветочной улицы? У него был план разрушить нашу жизнь. Да и, Ева, не лезь не в свое дело! Пацан будет трубить до заката своей жизни за все, что сделал. Гарантирую. Я все улажу, а ты, – он кивнул на живот, – носи ребеночка, рожай, живи счастливо.

– А ты?

Все его слова звучали так, будто он прощается. Да и подрагивающие пальцы настораживали. Что отец задумал?"

"– А я буду радоваться вместе с тобой. Не думай о Вилли, думай о себе.

– Три года назад, после похорон Оливии, мы с ним встретились, и я прямо сказала, что он не в моем вкусе.

Он отступил, папа, но продолжал любить. Не мог человек с такой душой стать убийцей.

– Любовь не доказывает невиновность, а лишь дает лишний мотив – страдания пацана привели его к мести нашей семье. Все указывает, что он подстроил взрывы, а Джека так и не нашли. Через три года Вилли и красотка Шелли станут полноправными наследниками папиного состояния.

– Но ты же говорил…

– Что Джек угрожал?

– Да.

– Возможно он делал это под давлением Вилли.

Я пока не разобрался, но обязательно выясню.

– Помнишь, я разбила тачку? – я решилась признаться в маленькой тайне. – Мне восемнадцать было. Как раз незадолго до смерти Оливии.

– А как же. Помню. С тобой забудешь, – он слегка усмехнулся. – Ты чуть легкие не пробила, зашивать спину пришлось, и до сих пор шрам остался. Насколько помню, ты сказала, что перепила.

– Только, – я пригубила смузи, приятный вкус свежего ананаса защекотал язык, – все было не так.