Служебный роман с чужой невестой

Я немного отстранился, с неохотой отрываясь от сладкого рта. Ева толкнула меня от себя, ударив кулачком в плечо, отчего я рухнул на спину, но тут же был прижат сильными ножками к постели, а член, сквозь мокрую ткань брюк уперся в горячую промежность.

Колючка приоткрыла губы, и я прочитал по губам:

– Хочу тебя, защитник… – она приподнялась, сдвинулась ниже, расстегнула ширинку, вытащила ствол на волю, направила в себя и замерла.

Всего на миг, который растянулся в бесконечность.

Мне казалось, что в глазах, наполненных синевой, плясали чертята.

Они обещали мне наказание за то, что не поверил, унизил, не признавал очевидного. По венам скакали разряды тока от ее близости, от желания толкнуться и погрузиться в сладкий жар, и, когда Ева опустилась на меня, впуская в тугую, горячую негу, я зарычал и смял ее упругую попку ладонями.

У меня перед глазами потемнело на миг. Как же хо-ро-шо! Сжимая бёдра колючки, я вонзался в неё снова и снова, с небольшим трудом, с натягом проникая глубже.

Нанизывал Еву, не понимая, кто кого имеет, да и какая разница? Я так долго мечтал повторить подвиг той страстной ночи, так часто представлял, как делаю это, что сейчас лишь рухнул в наслаждение.

Ева хрипела, сжимала мои соски сквозь ткань рубашки, скакала на мне так, словно это был последний секс в жизни, будто хотела вытряхнуть из меня, да и из себя максимум удовольствия. Я лишь коснулся её влажного бугорка между складочек, а она содрогнулась и сжала мышцами влагалища мой член так, что я едва тоже не кончил.

Чтобы продолжить удовольствие, я вжался в неё и замер, ощущая, как затухают спазмы пика, а затем перевернулся и, нависая над Евой, прошептал ей в губы:"

"– У нас будет малыш, – она всхлипнула и выгнулась подо мной, а я медленно вошёл в неё, продолжая ласкать её губы своими: – Такой же колючий и непослушный, как моя бабочка. – Резкий толчок, и Ева застонала, но я замер, оттягивая и её и мой пик. Одна мысль, что кончу в её лоно, сводила с ума, хотелось растянуть это безумие, довести и себя, и её до последней грани наслаждения, до трясучки, до сумасшедшей жажды.

– Представляю тебя с животиком, – счастливо смеялся я ей в губы, трогая кончиком языка, и по щекам Ева потекли дорожки слёз. – Такая неуклюжая и милая, как арбузик на ножках…

Кажется я перестарался, сам себя довёл до безумия, одними мечтами сорвало крышу, все намерения доставить нам обоим как можно больше кайфа, полетели к чертям.