Смех и грех Ивана‑царевича

Так?

— Верно, — подтвердил я. — Это в знак благодарности за помощь в разоблачении убийцы ее отца. Поэтому я вновь оказался подчиненным Норы. Но она очень изменилась…

— Как трогательно! — всхлипнул Анатолий. — Иван, ты меня поражаешь. Такой умный — и полный дурак. Неужели ты не удивился, что СМИ и Интернет ничего не написали про события в доме Винивитиновых‑Бельских? Это же суперистория для прессы.

— Не читаю газет, не смотрю телевизор и не пользуюсь компьютером, — пояснил я.

— А тебе не странно, что все домочадцы в ящик сыграли? — воскликнул Анатолий.

 — Из окон повыпрыгивали, в СИЗО с жизнью простились, с самолетом грохнулись… Ваня, очнись! Давай так: я расскажу тебе правду, а ты добудешь ключи от замка.

Мне стало не по себе:

Анатолий расхохотался:

— Ну ты идиот… Ничего не было! Элеонора очень хотела вернуть Ивана Павловича. Она тебя обидела, ее грызла совесть. Ты катался с бродячим цирком, потом вернулся в Москву, жил на помойке, перебивался случайными заработками, но более от своей благодетельницы зависеть не желал.

Гордый оказался. Ваня! Эту прекрасную квартиру для тебя купила Нора. Но как ее вручить? Вот она и придумала историю: Людмила, богатая владелица риелторского и строительного бизнеса, ищет убийцу своего отца, а вместо гонорара отдает детективу свои хоромы. Ну просто «Гамлет». Шекспир тихо плачет за кулисами. И ведь все получилось, хотя не обошлось без косяков. Между прочим, Матвею Ильичу за дурацкую фразу про избавление Ксении от тюрьмы треть гонорара срезали. А поделом ему, надо по тексту работать.

— По тексту? — ошарашенно повторил я. — По какому?

— Написанному! — заржал поздний гость. — И Ксюхе досталось за то, что с кофтой переиграла. Лизке тоже вломили — она забыла сказать, что письма Кирилла Алексеевича и дневник домработницы после смерти Надежды Васильевны в ее комнате нашла и сожгла. Ну, а уж с посланием Марии Борисовне сама Нора лопухнулась. Сценарий‑то она писала и ступила, вставила фразу: «Машенька, ну почему тебя нет в Москве?», а на конверте столичный адрес.

Прикольно. И про почерк наш главный режиссер и драматург не подумала. Ну а самый большой косяк — это то, что конверт двадцатым числом проштемпелевали, не подумали, что письмо не может мгновенно прийти, а ты сразу за эту оплошность зацепился.

Мне показалось, что в квартире исчез воздух:

Анатолий чуть склонил голову:

— И почему я не удивлен? Предполагал такой поворот сюжета. А сейчас удивительный фокус — ожившая покойница. Иван, пошли откроем входную дверь.