Смех и грех Ивана‑царевича

То‑то мне казалось странным поведение Кирилла Алексеевича… Надо же такое придумать — заменить Родиона Иосифом! Да, мне объяснили, что князь был человеком чести и исполнял завет умершего отца, поклялся, когда тот лежал на смертном одре: род Винивитиновых‑Бельских не прервется. Но все равно что‑то меня царапало. Дед обожал внучка, сделал ради него почти невозможное, практически вылечил мальчика и… зарыл его в парке? Назначил Иосифа наследником? Сценарист допустил массу оплошностей, но эта главная.

— И все равно ты нам поверил, — обиделся Анатолий.

 — И не я придумал пьесу, а Нора. Между прочим, в ее сюжете еще больше косяков было. Я многое исправил. А еще Элеонора сказала: «Иван сам такой, — если даст слово, то никогда его не нарушит. Для него клятва умирающему отцу свята».

— Да, поверил, — кивнул я. — Пообещать отцу выполнить его наказ и обмануть уходящего навсегда человека — это подло. Но зарыть внука в парке? Кирилл Алексеевич должен был похоронить Родиона рядом с отцом, и…

— Хватит обсуждать ерунду, — перебил меня Анатолий.

 — Речь о другом. Я заинтересовался историей про клад, посидел в архиве, порылся в бумагах, тщательно изучил портреты в библиотеке и понял: клад существует, я даже знаю, где он. Портреты на самом деле шифр. Купец Бельский отнюдь не был дураком и получил прекрасное образование. Но схрон очень хитро устроен, одному мне к нему не подобраться. Элеонора, опасаясь, чтобы ты не узнал, что в усадьбе преспокойно работает музей купеческого быта, закрыла лавочку. Все замки поменяла, окна намертво закрыла железными ставнями. Захочет Иван Павлович посетить дом — увидит его законсервированным. Оно и понятно, владельцы‑то все поумирали. Короче, Нора постаралась все предусмотреть. Но клад существует! И будет наш, Ваня! Только найди у хозяйки ключи, и мы заберем сокровища.

Я сложил руки на груди:

— Польщен вашим предложением, но не могу его принять.

Анатолий отступил к жене:

— Ваня, Нора тебя обманула. Найди ключи, давай возьмем клад. Таким образом ты отомстишь ей за то, что выставила тебя идиотом.

Неужели не хочешь насолить хозяйке? Она же тебя надула как дурачка!

Я распахнул входную дверь:

— Нет. До свидания. Буду рад более никогда с вами не встречаться. Полагаю, что вы не имеете права кому‑либо сообщать правду о спектакле, поставленном Элеонорой Андреевной. Если моя шефиня подаст на театр «Экспромт» в суд, она выиграет дело, а вы потеряете бизнес.

— Я же тебе говорила, что он не согласится, — заныла Надежда, — у него свои принципы.