Смех и грех Ивана‑царевича

Правду говорят: привычка — вторая натура! Давно уже Иван Подушкин не служит у бизнес‑леди Элеоноры секретарем, но прибежал к ней по первому зову! Конечно, Норе вновь понадобились его услуги частного детектива — к ней обратилась Людмила Винивитинова‑Бельская и попросила расследовать смерть ее отца. Официально он умер от инфаркта, но кое‑какие факты заставили старшую дочь заподозрить, что к гибели папы приложила руку его вторая семья. Вот и пришлось Ивану Павловичу примерить на себя роль дворецкого в княжеском доме! На самом деле Винивитиновы‑Бельские никакие не князья, эту легенду выдумал прадед Людмилы, и с тех пор ушлое семейство умело ею пользовалось.

Но почему Иван вдруг своими глазами увидел призрак собаки‑убийцы, которого отец Люды придумал для привлечения в особняк туристов?…

Смех и грех Ивана‑царевича

Сор из избы соседа всегда намного интереснее грязи из собственной квартиры…

Я молча смотрел на элегантно одетую худую даму, а та, постучав пальцем по столу, спросила:

— Иван Павлович, вам ясно, куда я клоню?

— Более чем.

Смею заверить, болтливость не является моей отличительной чертой, — ответствовал я.

— У вас прекрасные рекомендации, — протянула собеседница, — надеюсь, они заслуженны. Мы поняли друг друга?

— Конечно, Елизавета Матвеевна, — произнес я. — Разрешите удалиться?

— Ступайте, голубчик, — милостиво кивнула хозяйка дома. — Ужин, как всегда, в обычное время.

Я быстро покинул комнату, дошел до круглого холла, посередине которого возвышалась фигура рыцаря, и услышал справа картавый голосок:

— Теперь посмотрим налево… Перед вами портрет Андрея Винивитинова‑Бельского, третьего сына Григория, прозванного Щедрым.

Как видите, художник изобразил князя в окружении его любимых охотничьих собак…

Я втянул голову в плечи и поспешил вперед по широкому коридору, менее всего желая сталкиваться с толпой экскурсантов.

Не могу сказать, что Елизавета Матвеевна и все ее семейство вызывают у меня какие‑то светлые чувства, но когда вспоминаю, в каких условиях живут Винивитиновы‑Бельские, мне становится их жаль.

Я бы давно сошел с ума в доме, по которому ходят толпы посторонних, беззастенчиво делают фотографии и в прямом смысле этого слова суют нос в твою тарелку с едой. Вчера, например, в столовую, несмотря на табличку на двери «Не входить, частная территория. В зону экскурсии помещение не включено», в обеденный зал вломилась парочка в грязных джинсах.