Смех Циклопа

В следующую секунду она бьет обидчика двумя скрюченными пальцами в лоб и чуть не раскалывает ему голову, как орех.

– Вы бы помогли мне, Исидор! Между прочим, мне сейчас приходится непросто.

– Не хочу мешать вашему общению с местным населением.

Воспользовавшись ее секундным невниманием, один из четверых подбирает ружье и стреляет. Пуля свистит в сантиметре от ее виска. Перед новым выстрелом она успевает плюхнуться на пол. Тогда он наносит ей удар прикладом промеж лопаток. Она, снова валясь, перекатывается на бок и поражает ногой ближайшую к ней промежность.

– Тс-с… – с упреком шепчет Исидор. Так персонаж в исполнении Лино Вентуры говорил в одном из фильмов по сценарию Мишеля Одиара: «К фарсу претензий нет, есть только к справедливости в раскладе сил».

Четверо решаются на совместное нападение. Самый здоровенный хватает Лукрецию за локти, еще один за шею, третий, самый сильный, бьет ее в живот, потом в подбородок.

– На помощь, Исидор! – кричит она.

– Мужайтесь, Лукреция. Чувствую, скоро вы их одолеете.

Третьего удара, приняв два, она избегает, пригнувшись, и кулак силача врезается в стену. Хрустит кость. Ей удается встать спиной к стене, так можно не опасаться нападения сзади. Она превосходит своих противников верткостью и уже не пропускает ударов, приседая, танцуя и сама разя без промаха.

Вспышки молнии создают стробоскопический эффект: каждая высвечивает отдельную мизансцену.

Вся в поту, совсем запыхавшаяся, она обрушивает последнего, кто еще стоит на ногах.

– Все? Вы закончили? – нетерпеливо спрашивает Исидор. – С вами приходится терять много времени на формальности.

Подойдя к одному из лежащих – тому, кто целился из ружья, – она угрожает ему своим собственным оружием – маленьким новеньким «Глоком».

– Что вам от нас надо? Кто вы такие?

– Я Гислен Лефевр, учитель местной школы.

– Еще здесь, судя по одежде, – встревает Исидор, – местный кюре и звонарь. Четвертый, думаю, – друг или родственник господина Лефевра.

– Зачем вы устроили нам засаду? – спрашивает Лукреция.

– Вы показали хозяйке блинной фотографию Тристана Маньяра, – высказывает предположение Исидор, – вот она и вспомнила появление Тристана и дальнейшие события.

– Франсуа Тилье, шурин Гислена, – представляется один из лежащих.