Смех Циклопа

Им владел грек Аристофан, называвший его «непобедимым оружием, затыкающим рты дуракам». Следующим владельцем Меча был римский автор Теренций, бежавший от имперской полиции в Лёкат, где, видимо, его и спрятал. Он называл Меч Соломона «серпом для хвастливых голов».

Трое рыцарей-расследователей отправились в Нарбоннскую Галлию, тогда еще хранившую римские традиции, и продолжили поиски там. Рыцарь Дагонет узнал, что ларец действительно был спрятан в Лёкате, однако потом некий Лукиан, он же Люсьен Самосатский, крупный римский аристократ, увез его на северо-запад.

Велико же было их удивление, когда оказалось, что поиски приведут их практически туда же, откуда они выехали.

Теперь Меч Соломона предстояло искать… в Бретани. Таким было их сногсшибательное открытие. «Стоило так утруждаться, чтобы найти искомое у себя под носом!» – воскликнул в сердцах Дагонет, доказав тем самым, что в их троице он самый остроумный.

В конце концов, еще после года поисков, трое рыцарей смекнули, что Люсьен Самосатский спрятал Меч Соломона под менгиром в Броселиандском лесу, недалеко от того места, где король Артур добыл из скалы другой священный меч, Эскалибур.

Рыцарь Карадог, самый здоровенный, приподнял менгир и нашел под ним большой сундук. Внутри взломанного сундука оказался сундучок поменьше.

«Меч Соломона – это, должно быть, кинжал или нож», – рассудил Карадог.

Первым вскрыл ларец Дагонет. Он достал из него свиток, который не смог перевести, ибо не знал латыни. Он протянул его Карадогу, тот прочел – и упал замертво.

Выжил один рыцарь Дагонет, спасибо его неосведомленности в латыни.

Сознавая, что в его руки попало страшное оружие, он решил спрятать ларец и основать тайный рыцарский орден Хранителей Меча Соломона. Таких набралось очень немного, всё потому, что критерием для посвящения в орден было незнание латыни.

Большая история смеха. Источник: GLH.

К Лукреции подлетает чайка, острый кончик клюва почти касается ее закрытых век.

Птица колеблется, она клюет совсем рядом всякую мелочь, словно проверяя реакцию. Поскольку Лукреция не шевелится, чайка наглеет и запрыгивает ей на голову. Клюв, поднесенный к уху, щиплет мочку.

В этот раз реакция стремительна. Рука прогоняет птицу. Открываются глаза.

Открыв оба глаза, молодая журналистка видит одни черные камни.

Что-либо еще трудно разглядеть из-за окутавшего остров густого тумана.

Над ней со скандальными криками кружат чайки.