Смех Циклопа

Они решили поставить комический спектакль, выгодно отличающийся психологизмом от обычного ярморочного фарса.

Целый коллектив авторов занялся вместе с Франсуа Вийоном написанием «комического шедевра».

В 1464 г., всего через год после его чудесного освобождения из тюрьмы, было опубликовано новое произведение, «Фарс мэтра Потлена». Оно было написано на народном языке и имело следующий сюжет. Мэтр Потлен – адвокат-мошенник, дурачащий всех вокруг. Он заказывает торговцу Гийому шерстяную одежду, за которую, накормив торговца ужином, обещает заплатить позже.

Придя за деньгами, Гийом находит жену мэтра Потлена в слезах, а его самого якобы при смерти. Гийом не смеет просить об оплате и уходит без денег. Потом за помощью в тяжбе к мэтру Потлену обращается пастух Тибо: его подозревают в краже у хозяина овец. Адвокат требует с клиента огромные деньги и предлагает хитрость: прикинуться дурачком и вместо ответов на вопросы по-бараньи блеять. Якобы, к изумлению мэтра Потлена, истцом оказался тот самый торговец шерстью Гийом. Хитрость сработала: блеющего Тибо признали невиновным. Казалось бы, хитрец одержал победу, но когда он потребовал у Тибо деньги за свои услуги, тот заблеял. Так адвокат был наказан за свою нечистоплотность.

«Фарс мэтра Потлена» стал первой ярмарочной комедией с прописанной интригой и со сложными персонажами. Комичность в нем была тоньше, менее вульгарной, чем в обычных народных фарсах.

Комедию сразу приняли на ура и стали играть в настоящих театрах по всей Франции.

Власти и священники угадали в ней подспудную критику общества и непочтительность к его институтам, но не смогли найти оснований для обвинений в диффамации и для запрета.

Так Великая ложа юмора, тайно обосновавшаяся в Бретани, нашла новый вектор смеха – народный фарс.

Большая история смеха. Источник GLH.

По рыжей луне ползут клочья тумана. В честь наступления полуночи Эйфелева башня мигает всеми лампочками.

Мотоцикл с коляской «Гуцци» останавливается на прилегающей к Театру Дариуса улице.

Лукреция Немрод снимает шлем и меняет обмундирование мотоциклистки на спортивное, предназначенное для лазания.

Исидор Каценберг забирает из коляски рюкзачок со всем необходимым для диверсионной операции.

Сначала молодая журналистка фотографирует при помощи телеобъектива стоящие во дворе театра автомобили.

Потом, забросив на крышу крюк, она лезет вверх по веревке.

– Увы, Лукреция, я для этого слишком тяжел.

– Вам нужна суровая диета, Исидор, – ухмыляется Лукреция.

– Я подумываю об этом.