Смех Циклопа

– Вы, мадемуазель Немрод, и есть тот самый «грустный клоун», которого вы якобы преследуете.

Питер Фланнаган, директор большого конного театра, пребывал в унынии. Публика посещала его представления день ото дня все ленивее. И это притом, что у него работали лучшие наездники. Только они умели выполнять такие зрелищные и опасные фигуры, как «двойная мельница» (всадник вертит ногами над лошадиной шеей и над крупом), «обратные ножницы» (стойка на руках, скрещивание ног, переворот), езда боком на одной руке, не говоря о подъеме коня на дыбы с остановкой строго на линии.

А главное, его звезда, отставной капитан Уильям Макферсон был национальным военным героем.

Если так продолжится, то артистам, сплошь бывшим королевским кавалеристам, придется искать другую работу, а самому Питеру Фланнагану – продать свой замечательный конный театр.

Пока директор думал эту невеселую думу, на сцене стряслась беда. В разгар представления, на глазах у десятков пораженных зрителей, вдрызг пьяный конюх Джозеф Армстронг учудил худшее, что только мог: перелез через барьер и побежал за Уильямом Макферсоном, который сидел в седле как влитой, делая вид, что его не видит.

Конюх, пьяно гогоча, кричал непристойности и передразнивал славного всадника. Наконец он с идиотским воем уцепился за конский хвост.

«Ну, все, этот пьяный обормот уволен!» – подумал Питер Фланнаган. Но пока он пылал негодованием, Армстронг надел на ладони свои огромные башмаки и принялся кувыркаться через голову, раз за разом плюхаясь на зад.

Зрителям стало очень смешно, они радостно отбивали ладоши. Подбодренный их реакцией, конюх отдал им честь, оскалил зубы, как будто собрался укусить лошадь в порядке мести, и возобновил погоню.

Уильям Макферсон пустил своего скакуна галопом, но Армстронг без всякого труда преградил ему путь, поймал и разозлил своим кривлянием. Негодующий наездник хотел спешиться и убрать негодника с глаз долой. Однако конюх, черпая силы в одобрении со стороны зрителей, обожающих сюрпризы, пустился наутек.

Успех был огромным. Директору пришлось признать очевидное: никогда еще его публика не заходилась в таком восторге. Питер Фланнаган не только не уволил конюха, но и попросил его повторить назавтра это представление. Чтобы никто не сомневался, что он пьяница, конюху было предложено накрасить себе нос, да еще и одеться из рук вон плохо, в просторную не по размеру одежду, и обуть еще более длинные башмаки.

Появление конюха в таком виде восхитило публику.