Смех Циклопа

Из-под бинтов доносится:

– Я знаю, зачем ты пришел, папа. Завтра меня не станет. У тебя есть право знать.

– Не говори так, ты должен жить!

– Нет, врач сказал, что надежды нет. Я ждал тебя, чтобы раскрыть секрет.

– Нет, сынок, это совершенно не важно.

– Важно, папа. Ты столько лет хотел подарить мне велосипед, мотоцикл, квартиру, машину, но я раз за разом предпочитал желтый теннисный мячик. Тому есть конкретная причина. Подставь ухо, я раскрою тебе секрет. Я хотел желтый теннисный мячик, потому что… а-а-а-а…

Наш друг замолчал, и воцарилась страшная тишина.

Потом все набросились на него и жестоко защекотали в наказание за разочарование.

– Мерзавец! Как ты посмел так нас надуть?

Но одновременно произошло нечто, очень сильно меня поразившее.

Пока он рассказывал, мы позабыли обо всех невзгодах похода, о волдырях, кровавых мозолях, приступе астмы у нашей подруги, волках. Всех так заворожил этот желтый теннисный мячик, что все остальное стало не важно.

Кульминация рассказа заставила нас поволноваться. Потому мы и кинулись на рассказчика, вместо того чтобы только вежливо посмеяться, как над остальными малоудачными анекдотами.

Благодаря этой простой истории мы испытали некое физическое чувство.

И я стал переписывать «Муравьев» по принципу «желтого теннисного мячика» – таинственного погреба. Семья унаследовала дом с запертым погребом. Спускавшиеся туда говорили: «То, что я там видел, до того немыслимо, что я даже не могу вам сказать, что это». Книга начала эксплуатировать читательское воображение.

Читатель, сам того не зная, при каждом спуске действующего лица в погреб придумывает, что тот видит, но не хочет рассказывать, потому что это слишком невероятно.

Так анекдот научил меня искусству рассказчика.

И по-моему, всякий хороший рассказ сродни хорошему анекдоту.

«Улисс» Гомера: человек десятки лет плавает в Средиземном море, только чтобы потом, при встрече, жена сказала ему: «Надеюсь, ты мне не изменял».

«Граф Монте-Кристо» Александра Дюма: человек из сил выбивается, чтобы осуществить месть, а отомстив, задумывается, не лучше ли было бы отказаться от мести.

«Мадам Бовари» Флобера: провинциальная блондинка совершает от скуки одну глупость за другой.

«Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго: умственно отсталый горбун влюбляется в танцовщицу-цыганку и удивляется, что она его отвергает.

Потом я стал гадать, кто же тот гений, изобретший историю о желтом теннисном мячике, кто же стал, не ведая этого, моим «учителем».

Я попытался подняться к истокам.