Смех Циклопа

У нее разработана система выживания, препятствующая новым суицидальным порывам:

1) обильное потребление «Нутеллы» (при этом она втайне лелеет надежду, что в продаже появится «Нутелла» с нулевой жирностью, хотя это было бы чудом, а в чудеса ей слабо верится);

2) обгрызание ногтей (это занятие заброшено пять лет назад, но может быть возобновлено при любом пикировании настроения);

3) стилист Алессандро заразил ее страстью (в порядке убывания) к Элтону Джону, принцессе Диане, фильму «Приключения Присциллы, королевы пустыни», спортивным велосипедам марки «Ралей» и греческой кухне на оливковом масле (правда, в данный момент он переживает личную драму и ходит мрачный);

4) анксиолитики в смеси с солодовым виски 15-летней выдержки (крупное неудобство – сильная изжога);

5) изгнание своих любовников (правда, она только что это проделала – и не исцелилась).

Высушив волосы, она навещает свою рыбку.

– Чувствую, ты не станешь меня обманывать, в отличие от других побывавших здесь самцов.

Чмокнув аквариум, она случайно роняет на пол целую банку дафний и вынуждена собирать их кофейной ложечкой.

Далее она приступает к занятию, не доставляющему ей сильного удовольствия, но помогающему справиться с чувством тревоги. Оно идет под седьмым номером и называется «удаление рыжих сорняков» – волос с тела.

После длительных колебаний и очередной констатации, что гардеробчик маловат, она выбирает, что надеть.

Она улыбается. Эта шутка тоже из репертуара Дариуса. Она тут же решает вернуться к расследованию гибели утраченного друга.

Она запускает видео с подборкой самых знаменитых сценок Дариуса Великого «Друзья наши звери».

Она вспоминает белобрысого человечка в розовом костюме, с черной повязкой на глазу и красным носом.

Теперь, когда она кое-что знает о его прошлом, его скетчи о смерти отца, о смерти сестры, о матери-проститутке кажутся ей верхом честности и небывалой отваги.

Лукреция Немрод останавливает видео с Дариусом и закуривает сигарету.

Она вспоминает «дни после происшествия с Мари-Анж».

Сперва неделя прострации в своей комнате.

Ни прически, ни «Нутеллы», ни анксиолитиков в виски, ни золотой рыбки, ни любовника, которого можно было бы выставить за дверь. Только и оставалось, что до крови грызть ногти.

Естественно, весь приют Нотр-Дам-де-ла-Совгард был в курсе «происшествия 1 апреля». Ей объявили бойкот. Ее избегали, как прокаженную, как будто боялись заразиться ее несчастьем.

Юная Лукреция Немрод перестала посещать занятия, и никто ее за это не корил.