– Господь милосердный, вы нас что, за дураков держите?! Посмотрим! Вечером в понедельник, по вашему собственному признанию, еще не успев и словом перекинуться с Кестером, вы рекомендовали Дервину скупать акции «Торп контрол» на падении! Вы уже знали, что убитый не был Торпом, вы знали, что Торп жив! Вы специально позволили нам задержать Уира и Кестера на том катере, а заодно и вас! Вы выполнили для Торпа какое-то секретное задание, получили в награду пятьдесят тысяч долларов и не хотите рассказать, в чем оно состояло! Мы находим убивший Арнольда револьвер прямо здесь, в сейфе у Торпа, и хотя вы пользовались его доверием… или занимались шантажом, одно из двух… объявляете, будто не знали о его существовании! А сейчас мы узнаем, что Торп убит выстрелом из вашего пистолета, и вам опять ничего не известно? Все, что вы можете делать, – это сидеть тут и с ухмылкой на лице рассказывать, как вы возмущены! Запихнуть бы ваш поганый язык поглубже в глотку! Видит бог, здесь отыщутся люди, способные это проделать!
Не отводя взгляда от его свирепых глаз, Фокс кивнул:
– Готов признать, полковник, все это звучит чудовищно.
Единственное возражение: никто не ухмылялся…
– Ах, возражение, значит? – Бриссенден прыжком покинул кресло и зашагал к Фоксу. – Если вы решили, будто шуточки могут…
Фокс уже был на ногах и уперся грудью в грудь полковника, стоявшего со сжатыми кулаками. Сова нервно стянул с лица очки в роговой оправе. Двое полицейских несмело качнулись вперед.
Повисшую в библиотеке напряженную тишину прервал Дервин, который прочистил горло и сказал:
– Не стоит, полковник. Это только все усложнит. Он довольно крепкий малый. Я это знаю, да и вы тоже… Фокс, я хочу отправить в ваш дом человека. Пускай заглянет в шкаф, где вы храните свое оружие, и задаст несколько вопросов.
– Нет, – покачал головой Фокс. – Если только я не поеду тоже.
– Вы задержитесь здесь еще на какое-то время.
– Тогда в моем доме никто не будет устраивать обыски, не предъявив сначала судебный ордер.
Разговорам с людьми, находящимися там, препятствовать я не могу и не буду. А людей там немало.
– Очень хорошо… – сухим тоном изрек Дервин. – Вы сказали, что злитесь. Я тоже. Полковник Бриссенден не до конца огласил список ваших вкладов в это дело. Надеюсь, когда мы его закроем, вы уже не станете относиться к полиции с прежним недоверием. Вокруг этого дома будут расставлены наши люди.
