– Рабочий день? Или это как-то связано с работорговлей? Только не говори, что имеешь какое-то отношение к… торговле людьми? К рабскому труду?
– Ни в коем случае! – возмущенно замотал головой Фил. – Никакого отношения! РАБДЕН означает РАБОТА-ДЕНЬГИ. Основа мировой экономической системы – деньги. А в основе денег… так было до сих пор, по крайней мере… лежит золото. Ресурс устаревший и ненадежный, от него давно пора отказаться. Что выражает собой один доллар в нашей валюте? Золотую крупицу. Смехотворно! Нам предлагают привязать доллар к товарам вместо золота, представляешь? К картофелю, к шерсти и железу! Курам на смех! Товары еще менее стабильны, чем золото.
В основе денег должно лежать нечто стабильное, твердое, неизменное. А что бывает устойчивым? Что есть самая стабильная вещь на всем свете? – Задавая вопросы, Фил длинным пальцем тыкал Эми в плечо. – Человеческий труд, вот что! – Он потряс перед собой ладонями. – Все то, на что способны эти руки! – Он постучал себя по виску. – На что способна эта голова! Они и есть подходящий фундамент, единственно прочная основа для мировой валюты! Работа-деньги! Мы назвали ее РАБДЕН.
– Ясно, – кивнула Эми. – Звучит вполне разумно, но в сокращении мне чудится какой-то подвох. На вид и на звук напоминает о рабстве. С таким названием вы еще наплачетесь, помяни мое слово. – (Буклет отправился в ее сумочку.) – Обязательно прочту. Не обещаю, что несколько раз, но прочту. Дядя Артур в своем кабинете?
– Да, я только что от него. С радостью пришлю тебе пачку таких же, если возникнет желание раздавать их людям.
– Пожалуй, я сперва все же почитаю. Может, мне эта ваша затея и не понравится. – Эми вновь протянула ему руку. – Здорово было пообщаться. Вперед, к достижению счастья и достатка!"
"Неосмотрительные слова. Они толкнули Фила пуститься в разъяснение истинной природы достатка сквозь призму РАБДЕН, но уже через несколько минут Эми удалось прервать этот поток. Вскоре после того, как Фил отправился по своим делам, дверь, ведущая в ту часть здания, откуда доносился гул работающих станков, открылась и Эми сообщили, что мистер Тингли готов ее принять.
Чтобы попасть туда, она миновала еще две-три загородки, обмениваясь по пути приветствиями с девушками и женщинами, которые звали ее по имени, а затем прошла по широкому длинному коридору. Остановившись перед дверью, на матовой стеклянной панели которой было аккуратно написано: «Томас Тингли», Эми зябко поежилась. Она уже успела забыть об этом.
