То есть вы отрицаете, что входили в это здание во вторник вечером?
– Само собой, отрицаю! Вы всего лишь пытаетесь… никто не видел… Как кто-то мог видеть, если меня тут не было?
– Далее, вы отрицаете и то, что в понедельник имели при себе десять тысяч долларов наличными. Так ведь?"
"– У меня были… я не признаю, что…
– Скорее всего, о них существует запись в графе прихода в бухгалтерской книге «РАБДЕН». Им известно об этих деньгах, и я сомневаюсь, что там захотят давать ложные показания под присягой. Вы ведь передали им эту сумму?
– Да! – Фил выпятил свой костлявый подбородок.
– Передал.
– Деньги, которые получили от своего отца? Отчима то есть?
– Нет. То, где я их получил…
– Кто-то вручил их вам за манипуляции с хинином и консервами?
– Нет. То, откуда взялись деньги, не имеет никакого отношения к хинину, к этому бизнесу или к Артуру Тингли. Ничего больше я не скажу.
– Значит, вы отказываетесь объяснить, где их раздобыли?
– Наотрез. Еще как, черт подери, отказываюсь!
– Что еще вы можете сказать о своем визите сюда вечером во вторник?
– Ничего.
Меня тут не было.
– Не упрямьтесь. Конечно, вы тут побывали. Приходили увидеться с Тингли и Гатри Джаддом.
Лишившись дара речи, Фил выпучил глаза в испуге и потрясении. Хриплые звуки, которые он издавал, могли нести или не нести какой-то смысл, но словами их было не назвать. Впрочем, затем в его выпученных глазах ярко вспыхнул внезапный яростный гнев, который заставил Фила задохнуться, странным образом вернув ему способность говорить:
– Боже, это же он! Он говорит, что меня видел? Но это неправда! Его там не было! Как бы он смог… – Челюсть Фила захлопнулась, словно мышеловка.
– Говорите потише, не то один из тех копов выйдет узнать, что происходит, – шепотом предупредил Фокс. – Джадд прибыл сюда за десять минут до вас и ушел опять-таки до вашего появления. Я говорю об этом прямо, потому что могу себе это позволить. Вас видел не Джадд, а совсем другой человек. А теперь расскажите, что видели и делали вы на протяжении тех семи или восьми минут, которые провели внутри.
Лицо Фила не дрогнуло. Его глаза – щелочки под навесом выступающих бровей – были презрительно сужены.
– Рано или поздно придется выложить все, – мирно и терпеливо произнес Фокс. – У вас есть отличный шанс рассказать сейчас, пока мы здесь вдвоем, и другого такого может не представиться. Войдя, вы сразу поднялись наверх?
Фил наконец открыл рот, едва слышно выдохнул:
– Меня здесь не было, – и снова закрыл рот.
