Вместо этого я воспользовался твоим гостеприимством… милосердием… и долгие месяцы торчал в твоем доме, потому что даже реалисты должны чем-то питаться. Кстати, я бы выпил. Может, еще по одной? И посмотри, чем я теперь занят! Занимаюсь аранжировкой музыки для «Метрополитен бродкастинг компани»!
– И они очень многим нравятся. Так или иначе, с тобой все ясно. Расскажи что-нибудь об остальных.
И Диего рассказал. Ни для кого не было большим секретом, что Тусар давно лелеял мечту жениться на Доре Моубрей, но это стремление не радовало саму Дору, а отец девушки и вовсе категорически ему противился.
Когда несколько месяцев назад Лоутон Моубрей выбросился из окна своего кабинета, появился даже слушок о том, что, возможно, Ян Тусар лично отправил его в то последнее путешествие, в надежде удалить препятствие с намеченной дорожки к своей истинной любви, но, как считал Диего, то была лишь капля яда с нечистого языка сплетников, поскольку до такой крайней степени романтиком Ян все же не был. Прервав на какое-то время всякое общение, Дора в итоге согласилась вновь стать аккомпаниатором Яна, во-первых, потому, что Ян заверил ее, что не сможет выступать ни с кем другим, а во-вторых, потому, что нуждалась в деньгах.
И хотя Лоутон Моубрей был успешным менеджером, он всегда тратил больше, чем зарабатывал, и не оставил после себя ничего, кроме долгов, приятных воспоминаний и дочери без гроша за душой.
Фокс заметил, что молодой мистер Данэм, похоже, состоит с мисс Моубрей в весьма теплых дружеских отношениях.
Диего, фыркнув, ответил ему, что надеется на обратное. Перри Данэм представляет собой бесцеремонного юного примата, не способного в должной мере оценить поистине возвышенную красоту в лице малышки Доры. Он называет ее малышкой Дорой, поскольку на момент их знакомства шесть лет назад ей было всего четырнадцать и она напоминала длинноногого олененка. Даже сейчас, признал Диего, ей не помешало бы несколько округлиться, чтобы идеально соответствовать его испанскому вкусу, однако она, безусловно, очень мила и даже умеет играть вполне приличную музыку.
Что касается Перри, тот считал настоящей музыкой свинг, и одно это, судя по тону Диего, ставило на нем жирный крест. Единственная причина, по которой Перри изредка посещал Карнеги-холл, – нежелание расстраивать свою богатую мать Ирену Данэм-Помфрет, которая в финансовом смысле была крестной такому количеству молодых музыкантов, что с легкостью могла бы в одиночку организовать фестиваль в Бетлехеме.
